— Но мне не нужны жертвы!

— Жертва, о которой не просили — в разы ценнее.

Я всплеснула руками — бесполезно!

Это жестоко и несправедливо — влюбиться сразу в двух мужчин. Еще хуже — знать, что ни с одним из них у тебя нет будущего.

У меня задрожали губы и Ремальд не выдержал. Разделяющее нас расстояние растаяло, а объятия укутали теплом.

— Я не должен тебя касаться — я дал обещание Эриолу, но во имя святого посоха, это выше меня! Возьми, — друид зажал в моей ладони прохладный камень на изящной серебристой цепочке. — Это сильнейший оберег. В случае опасности, где бы ты ни была, в какую бы беду ни попала, он перенесет тебя ко мне.

Как и Эриол, Ремальд ушел стремительно. Не прощаясь. Он знал — мои слезы заставят его снова нарушить обещание, а для друида клятва, которую он дал — закон.

Оставалась пара часов, и мы с Ремальдом навсегда останемся в прошлом. Наверное, это часть взросления — принимать неизбежное. В душе царила пустота.

Меня одели, причесали, накрасили. Айлаайя расщедрилась на королевские украшения и потрясающей красоты платье. Она знает, что навсегда избавляется от соперницы и празднует свой триумф.

— Привет, — ответила на видео звонок Лиоры, рассматривая себя в зеркало. К связи сразу же подключилась Эйхеллин.

— Платье — шикарное, но мне срочно нужно имя спонсора твоего унылого лица. Вышлю его родне похоронный венок.

— Девчонки, я…

И ведь успокоилась почти, а слезы опять потекли. Смахнула их с лица и натянуто улыбнулась.

— Рем? — осторожно спросила Лиора.

— Ты посмотри на нее! Разве Рем на такое способен? Это Эриол. Что тебе сделал этот летающий гад?

Села в кресло и решительно выдохнула:

— Девочки. Я должна сбежать.

Лица подруг синхронно вытянулись.

— Все так запуталось, вы себе не представляете…

— Какая путаница, подруга? — первой в себя пришла Эйхеллин. — Есть герцогиня, есть принц, есть ложь и тюрьма. Еще немного, и вы с Айседорией вернетесь на места. Все станет как прежде, только мы будем поосторожнее…

Я всхлипнула. Как-то не полегчало. Даже наоборот. Мое место в тюрьме, это точно! Из-за меня ведь война началась.

— Эйхи, ты хоть думаешь, или мелешь все, что на ум приходит? — вступилась Лиора.

— А что я опять не так сказала?

— Ты не видишь? Джиа влюбилась и ей, кажется, разбили сердце.

— Да я ему лицо разобью, если…

Раздался хор голосов — церемония началась.

— Извините, девчонки. Мне пора.

В двери постучали.

— Обещай не совершать глупостей! — бросила на прощание Лиора, но я отключила телефон и оставила его в комнате.

Самой большой глупостью было согласиться на аферу. Если с проделками в отеле у меня еще был шанс как-то избежать казни, то теперь и малейшей надежды нет.

За мной пришли остальные жрицы и, накинув белоснежный капюшон, я последовала за ними.

Брачный ритуал друидов — прекрасен. Когда солнце катится к горизонту, а его лучи, медово-карие, ласкают бархатным теплом, дриады возвещают сладкоголосым пением о начале церемонии.

В окружении пяти жриц, включая меня, блистательная Айлаайя плыла по священной тропе. Освещенная светлячками и сияющими бабочками, тропа вела сквозь сад к вечно цветущему дереву эло. Единственное в своем роде, оно сплетает корнями друидов и дриад тысячелетиями, усиливая и умножая их магию. Когда мы шли меж кустов, и я несла шлейф платья Айлаайи (неслыханная, между прочим, честь) — еще держалась. Но когда за углом показалась крона эло — сердце обожгло огнем.

Под сенью золотой листвы стоял Ремальд, облаченный в серебристо-зеленый наряд повелителя. Его волосы прижимал обруч с россыпью алмазов, а в руках был посох — артефакт и символ власти.

Я замешкалась, шлейф Айлаайи натянулся, она пошатнулась, но удержала равновесие. Опомнилась и, выдавив улыбку-оскал, продолжила движение.

Мы остановились возле Ремальда. Каждая жрица должна подойти к жениху, поцеловать его обручальный перстень, коснуться им лба и занять место напротив горящего факела. Цвет моего пламени — белый — символизирует чистоту помыслов брачующихся. Какая ирония. Айлаайя до мелочей все продумала, тонко просчитала, как разрезать мое сердце на маленькие кусочки. И если остальные гости присоединятся только к финальной части ритуала, когда на спинах брачующихся проявятся узоры, то мне предстояло насладиться всем трехчасовым зрелищем.

Рем на меня не посмотрел ни разу. На дриаду — тоже, даже когда отвечал на вопросы жреца и произносил положенные по ритуалу клятвы.

Солнце катилось к горизонту и, когда его последний луч растаял, на спинах новобрачных вспыхнули витиеватые золотистые рисунки в виде корней. Хвалебную песнь я не пела, а, когда к ритуалу присоединились другие гости — и вовсе сбежала. Взгляд Рема не видела, но чувствовала.

Последний. Прощальный. Полный невыносимой тоски.

Гребаная жизнь!

Пробегая мимо фуршетного стола, подхватила бутылку чего-то алкогольного и сделала крупный глоток.