– Девочка моя. Моя же?

– Твоя.

– Не боишься больше?

– Нет. Я тебя хочу.

– Вот и правильно. Не бойся. Тебе понравится.

– Я знаю.

Жаркий шепот. Город, словно с картин Моне, в умытом дождем окне… Предвкушение, танцующее на кончиках нервов. Подгоняющее вперед. Быстрее! Взять, пока не отняли. Но я сам себя торможу. Буквально по рукам бью. И только я один знаю, чего мне стоит эта неспешность.

Наконец, машина останавливается. Выхожу первый. Открываю ей дверь. За руку веду к лифту.

– Сереж, что-то не так?

– Все так. Я просто… боюсь все испортить. Меня же видишь как штырит? – вытягиваю перед собой ладонь, показывая, как дрожат руки.

– Разве это нехорошо? – улыбается, а взгляд мечется по моему лицу в поисках ответов.

– Это прекрасно. Но мне трудно себя обуздать.

– Из-за СДВГ?

– Не знаю. Может быть, он тут и ни при чем. У меня просто еще не было так, как с тобой. Ты на меня действуешь совершенно особенным образом.

– И ты этому не рад?

– Рад. Еще как. Просто сбит с толку.

– Но ты же знаешь, что делать, правда?

Смеюсь:

– Да уж не сомневайся. Разберусь.

Закрываю за спиной дверь квартиры. Сара пятится… Останавливается посреди холла, умытая неярким светом среагировавшей на движение подсветки. Нервно огладывается и, будто боясь передумать, резко тянет вниз молнию. Не отрывая от нее взгляда, стаскиваю пиджак и галстук. Помогая себе руками, Сара спускает платье по бедрам, медленно оголяя грудь, животик, ноги… И вышагивает из него в конце. Я дергаю пуговички на рубашке. Кто их придумал столько?!

– Туфли оставь…

Сара кивает. Тянется к лямкам на бюстике.

– Нет-нет, только не зажмуривайся.

– Командир… – облизывает губы.

Я наступаю, она пятится. В сумерках наталкивается на стул.

– Осторожно, – подхватываю ее под спину. Медленно шагаем к матрасу и опускаемся на него. Тот немного подсдулся с нашей последней встречи. Но какое это имеет значение? Я не остановлюсь, даже если под нами провалится пол. В ушах в задаваемом пульсом ритме шумит кровь, и звучат ее надсадные вздохи.

– Тише, девочка, тише… – губами прихватываю напряжённый сосок, пальцами отодвигаю трусики, чтобы убедиться. – Ты готова. Слышишь?

Всхлипывает и, соглашаясь, отчаянно трясет головой. Я не хочу растягивать ее страх, если он присутствует. Я, напротив, спешу показать ей, что в этом нет ничего страшного. Поэтому, удерживая ее взгляд, медленно накрываю собой мою девочку. Раздувшейся головкой вжимаюсь во влажные складки, потираю…

– Серенький…

– Хорошо же?

– Я, кажется, умираю.

– Слабонервная моя, – смеюсь, тычась на ощупь ниже. Она рожала, совсем больно ей быть не может. – Сара, девочка, все нормально?

Если она попросит остановиться – я сдохну. От напряжения немеет в затылке. Жар ее тела, особенно там, сводит с ума. Всего один глубокий толчок, и я сгорю в нем заживо. Она молчит, я же, сцепив зубы, медленно выписываю восьмерки бедрами. Будто танцую ламбаду.

– Давай уж.

Даю. Пока не передумала. Сара пульсирует, будто сопротивляясь моему вторжению. По вискам катится пот. Я впиваюсь зубами в ее трапецию, чтобы позорно не заскулить. Мало-помалу она все-таки поддается. И когда это случается, я срываюсь в одно мгновение, задавая свой бешеный темп. И лишь спустя несколько особенно яростных толчков понимаю, что мы ни фига с ней не совпадаем. Недолго думая, выскальзываю из нее и стекаю вниз, поместив на плечи ее обессиленно раскинувшиеся ноги, и накрываю ртом примятую сердцевину. И вот тогда она тихонько стонет… Всасываю, лижу, заталкивая собственные желания поглубже, чтобы услышать ее. И так пробую, и эдак. Все не то как будто. Добавляю палец и…

– Сережа-а-а.

Два пальца и язык – то, что надо. Да. Да-да-да. Вот так. Пока ее бедра не начинают дрожать от напряжения. Пока она не кончает. С тихим всхлипом. И только потом я снова накрываю ее собой, ловя отголоски оргазма и улетая за ней буквально тут же. Удовольствие взрывается в голове, дезориентируя меня полностью. Я, кажется, все-таки что-то рычу, вбиваясь в нее короткими яростными толчками.

– Моя девочка, – вожу губами по ее лицу. Языком… Мне так сладко. И солено… – Сара, детка, что не так? Ты почему плачешь? Больно?

– Н-нет. Ты что?

– А плачешь чего?

– Мне хорошо очень. – Она обвивает меня за шею, я съезжаю на бок, чтобы тоже ничто не мешало ее обнять.

– До слез хорошо? – недоверчиво вглядываюсь в ее лицо.

– Ага. П-прости… Я же не знала, что секс – это так…

И снова меня будто под дых коленкой. Не знала она… А из-за кого? Да и что тут знать? Я не показал Саре и сотой доли того, что мог бы – так торопился. У нас с ней столько всего впереди… Смотрю на ее лицо в слезах, и убивать хочется. Страшно представить, что было бы, не встреться мне эта женщина. Очень страшно. От того, что я мог о ней не узнать. От того, что мы оба могли не ощутить, как это. Окажись Сара чуть менее смелой. Не сумей она мне довериться, несмотря ни на что...