Рвется к нему, обнимает. Плачет. Как будто он с войны пришел.

– Сара, не здесь! – вмешивается… ага, мой будущий тесть. Тут что – вообще все собрались?

– Да, мам. Ты чего? Все нормально, – бубнит Давид.

– Нормально?! – визжит Сара. Потом шумно выдыхает. Устало прикрывает глаза и чуть надавливает на них кончиками пальцев. – Так, ладно… Поедем домой. И там вы мне все-все расскажете. Оба!

– Едем, – решительно киваю я.

– Эй! Ты с ума сошел? – одергивает меня шепотом мать. – А обсудить с адвокатами, чем нам все это грозит? Отец рвет и мечет. Ты понимаешь, что будет, если эта ситуация всплывет в прессе?

Как же я устал, что каждый мой шаг изучается, будто под лупой! А ведь так было всегда. Мне с детства внушали, что я должен быть хорошим мальчиком, чтобы не подвести отца. Каждый божий день я ощущал на своих плечах это давление. В таких условиях нет ничего удивительного в том, что у меня время от времени срывало крышечку.

– Мам, да это просто недоразумение. Не в чем разбираться.

– Ты это папе скажи, которому пришлось поднимать на ноги самого Скорикова.

– Как вы вообще узнали, что меня загребли?

– Да какая разница? Главное, что мы успели не дать хода делу.

Мне категорически не нравится, что происходит. Нас с Сарой будто оттесняют друг от друга. Она с Давой идет впереди, следом идут ее родители, потом – ничего не понимающий Витька, который совершенно теряется на фоне адвокатов семьи, хотя в смысле профессионализма ни в чем им не уступает. Такой расклад мне совершенно не по душе. Поэтому, прежде всего, когда мы выходим на улицу, я делаю рокировку. Оставив мать и ее свиту, подхожу к Саре и крепко-крепко ее обнимаю.

– Все будет хорошо.

– Сергей! – одергивает меня мать. Не глядя на нее, интересуюсь у моей девочки:

– Вы как приехали?

– На машине отца. Но мы туда все не вместимся.

– Ну и ладно. Меня кто-нибудь подкинет. Езжай. Я за вами двинусь.

– В смысле? А твои родители? – пугается Сара.

– Об этом не волнуйся.

Легко сказать, я это понимаю. Как понимаю и то, что прямо сейчас у Сары просто не будет сил со мной спорить. Так в итоге и получается. Гляжу вслед мигнувшему фарами Майбаху.

– Садись в машину, Сергей, – вздыхает мать. – Нам нужно разобраться в том, что произошло, чтобы понимать, как это разруливать.

– Мам, я сам в состоянии решить свои проблемы. – Закатываю глаза.

– Я знаю. Но поскольку от этого зависит благополучие всей нашей семьи, позволь хотя бы для себя прояснить, к чему нам готовиться. У отца выборы на носу.

Чертова политика! Тяжело вздохнув, киваю.

– Вить, ты нам тоже понадобишься, ладно? – оборачиваюсь к рекомендованному Балашовым адвокату. Тот несколько растерянно кивает. После чего мы рассаживаемся по машинам и едем к Саре. Дорогой мать выпытывает у меня, что произошло, но я не тороплюсь раскрывать карты, и на это есть некоторые причины.

– Ты можешь просто сказать, кто избил этого чертового мужика?!

Не я, но если нам не удастся вытащить Даву…

Не нахожу себе места. Дергаю ногой. В лифте суечусь, руки беспокойно мечутся. Мама осторожно сжимает мою ладонь. Таким образом она без слов дает мне понять, что мои эмоции берут верх. Зачастую я этого не замечаю и тем самым обеспечиваю себе повышенное внимание посторонних. И поэтому, конечно, спасибо огромное маме. Благодаря ее помощи и терпению я стал тем, кем стал. Но иногда мне кажется, что в этом всем присутствовала изрядная доля эгоизма. Кому охота быть матерью парня, который так сильно отличается от других?

Створки лифта разъезжаются. Я толкаю дверь в квартиру, а оказываюсь сразу в объятьях Сары.

– Мне Дава все рассказал! – шепчет она, обхватив мои колючие щеки.

– Да?

– Господи, Сереж, я ведь и правда думала, что это ты его… А это не ты. Ой! – хлопает глазами, завидев, что я вроде как не один. – Извините. Я совсем ничего не соображаю. Вы проходите, пожалуйста!

– Значит, ты ни в чем не виноват? – берет быка за рога моя мать. Эх, Сара. Ну что ж ты так меня палишь? И да. Я не виноват. Но это случайность чистой воды. Доберись я до этого мудака первым, наверняка переломал бы ему ноги.

– Погоди, Сар. Выходит, ему Давид наподдал?

– Нет! В том-то и дело, что нет. Дава говорит, что когда он пришел, Валера уже был в отключке.

– Думаешь, это правда? – перевожу дыхание. Ведь если Давид не врет, нам не составит труда докопаться до истины и найти виновных. А значит, я смогу легко разрулить ситуацию. Не придется даже жертвовать собой, прикрывая мальца. Так бы я, конечно, на себя вину взял. Ну, если бы других вариантов у нас не осталось.

– А какой мне смысл врать? – басит из-за угла Дава.