Если его преследовало нечто невидимое, то он не хотел думать об этом. И все же, он потратил секунду на то, чтобы пожалеть о том, что он потерял свои мановые очки.

Куда он мог податься, чтобы теневик - если это был теневик - не нашел его? Если бес был прав, дома у него уже не было. Более того, он, вероятно, также был полностью разорен, по крайней мере, до того, как Оржовские страховщики не удостоверятся в состоянии его дома и центрального офиса.

А выплаты могут занять недели, а то и гораздо дольше, с учетом всех обстоятельств. Если страховка вообще покрывала такие случаи. Если вся цивилизация Равники вообще доживет до рассвета.

Словно в доказательство затуманенности разума Капобара, он на полном ходу налетел на стену. От неожиданности, он отскочил назад. Это была не стена... скорее одна из рухнувших колонн, с грубой, бессистемной кирпичной кладкой, выложенной в странном орнаменте, похожем на защитный...

– О, Крокт, - прошептал Капобар, подняв глаза, и оглядывая "стену" по ее гладкой, едва ли не изящной дуге, переходящей в узнаваемую крабо-образную ногу. Летающая голова статуи, венчавшая громадного нефилима, того, которого бес назвал Топтуном, отклонилась от своей воздушной оси, и взирала на него с иступленной злобой.

Он повернулся и бросился в сторону, напоровшись на еще одну живую стену, чешуйчатую, и обвитую вокруг основания рушащейся жилой башни. Повсюду были разбросаны трупы, и когда он взглянул на этого второго нефилима, какой-то орущий человек вылетел из окна башни и шлепнулся в месиво из крови и мяса, на мостовой, неподалеку. Это, несомненно, был Ползун. Капобар хотел бы дать собственные имена этим кошмарным чудовищам, ему, возможно, удалось бы как-нибудь заработать хоть на этом.

Капобар попятился от кошмарных колец второго нефилима, который замер, словно прислушиваясь к чему-то. Спустя мгновение, отдаленный рев разразился в темнеющем небе.

Вор также услышал его. Рев исходил ни от одного из нефилимов, но слышался откуда-то глубоко из-под земли. Он проходил сквозь камни, и сотряс улицу под ногами Капобара, прямо перед тем, как еще одна волна орущих в панике людей пронеслась мимо него. Могло ли существовать еще больше этих чудовищ, таких, каких он еще не видел?

Капобар был сыт по горло. Все это начиналось, как такое простое задание. Потом его предали все, и подчиненные, и заказчик, он даже был вынужден давать показания. Давать показания. Его лицензия на кражу была обречена. Союз отзовет ее за одно его раскрытие, не взирая на принуждение или другие обстоятельства.

Разум вора треснул, и он обратил лицо к небу.

– Ладно!
– закричал Капобар.
– Тебе нужен я? Все дело в этом, черт возьми? Вот он я, стою здесь открыто! Если хочешь уничтожить меня, уничтожь меня уже!

Удар оставил кратер, размером и формой напоминавший небольшой амфитеатр. То, что осталось от Капобара вполне могло бы поместиться в крупный шприц.

– Кос, если это на самом деле ты, какой мой любимый напиток?
– cпросил Пивлик.

– Твой любимый напиток это десятилетнее диндиновое вино, поданное в бокале для бумбата с тремя зубчиками толченого чеснока и половинкой маринованного лука. Лук должен быть разрезан по центру, но не сверху вниз, - сказал Кос.
– И это отвратительное пойло, если тебе любопытно мое мнение.

– Убедительно, - сказал Пивлик.
– Но оборотень мог бы знать это. Когда мы с тобой встретились, и при каких обстоятельствах?

– Мы встретились, когда я арестовал твоего бармена в старом заведении у каньона за продажу запасных органов разным зомби. Ты тогда помог следствию, указав на это, как доказательство того, что он продал эти органы, не оплатив, должным образом их транспортировку, и поэтому бармен отправился в тюрьму, а ты нет. Ты сказал, что это было дело принципа, даже если это означало траты на наем нового бармена. Я это оценил. Ты ведь мог оставить его на свободе.

Я не терплю дураков в своем подчинении, - сказал Пивлик.
– И все же, крадущийся мог быть там в то время, друг мой. Как знать? Ты и сейчас можешь быть крадущимся.

– Пивлик, это я, - отрезал Кос.
– Либо прими это, либо не принимай. Ты прав, оборотень мог знать все это. Но оборотень бы тебя уже съел.

Бес разразился смехом, который, по оценке Коса, был процентов на семьдесят нервным. И все же, он был рад ему.

– Ладно, друг мой, конечно, это ты. Несомненно. Ты просто слишком странно выглядишь.