– Это еще что за чертовщина?
– спросил Кос.

– Думаю, это Топтун, - сказал Пивлик.

– Топтун?
– спросила Таисия.

– Он топчет, - сказал бес, - с виду, что-то среднее между горой и крабом, с головой статуи, парящей над его... Слушайте, проще будет, если вы сами его увидите, друзья мои. И еще, по крайней мере, двое шли сюда вместе с ним.
– Когда он пояснил клички Ползун и Мозг, Кос встревожился еще больше.

Таисия, с другой стороны, не знала, злиться ли на Пивлика за то, что тот позволил растоптать ее баронство, или благодарить его за то, что он был достаточно преданным, чтобы отыскать ее и известить об этом. Она поймала себя на удивлении тому, что Пивлику удалось преодолеть такое расстояние. Она не думала, что в бесе осталось еще столько пороха.

Рев раздался снова, на этот раз более отдаленно.

– Похоже, он направляется не в нашу сторону, - сказал бес.
– Просто проходит мимо.

– Кос, - вмешался Верховный Арбитр.
– Это не существенно. Тебе был дан приказ. Пьеракор, Вы должны остаться здесь, с нами, и вместе мы найдем способ справиться с нефилимами.

– Думаю, мне стоит помочь с этим, - сказала Таисия.
– Если Вы не возражаете, Ваша честь.

– Ваш вклад будет уместен, - сказал судья.

– Я не уверен, что смогу справится в одиночку, - сказал Кос, обращаясь не к Таисии, но к Пивлику.

– Что им надо от Пивлика?
– пробурчал Пивлик себе под нос.
– Я привел птицу Рух, Я принес новости. "Спасибо тебе, друг Пивлик".

– Кос, - сказала Пушок, - Я убеждена, что ты справишься. Ты должен быть сильным.

– Я в себе не сомневаюсь. Я лишь хочу сказать, не в обиду Обезу, но он не боец. Сомневаюсь, что он способен летать на птице Рух. Если мне придется пролететь на этой птице до теплицы - и попасть в нее так, как мы запланировали - кому-то придется ждать меня снаружи, с птицей.
– Кос на мгновение взглянул на Капобара, но старый вор вскинул руки вверх.

– Ни за что, - простонал Капобар.
– Я был только в качестве свидетеля, и я собираюсь уйти домой, пока он еще стоит на месте.

– Где ты жил?
– спросил Пивлик.

– Что?

– Где ты жил, друг мой?
– повторил бес.

– В Восьмом районе, в Паршанском квартале. А что?

– Он уже не стоит на месте.

– Слушайте, мне все равно!
– сказал вор, впадая в панику, и спотыкаясь, попятился назад.
– Это не моя вина! Я рассказал вам, где найти эту тень. Теперь, оставьте меня в покое. Мне пора возвращаться к... руинам своей жизни. Думаю, пришло время напиться вусмерть.
– Спустя пару секунд, он развернулся, с удивительной проворностью пробрался через развалины, и исчез через одну из многих щелей в дальней стене, перед тем, как кто-либо из присутствующих мог его поймать.

– Что ж, - сказала Таисия, - видимо, ты будешь добровольцем, Пивлик.
– Она позволила себе ухмылку перед тем, как улыбнуться ему улыбкой номер пятьдесят три. это было особое и редко используемое в Оржов выражение лица: «Никакие хорошие дела не проходят безнаказанно».

– Пошли, Пивлик, - сказал Кос, хлопая беса по спине.
– Как в старые времена.

– В старые времена, друг мой, Пивлик был бы дома, за барной стойкой, - сказал бес.
– Я не бес действия, несмотря на мои известные героические усилия, и никогда им не был. Кроме того, Кос, откуда мне знать, что это действительно ты?

– Это он, - сказала Таисия.
– Поверь мне. Вам пора отправляться, мы попробуем... что мы попробуем сделать?

– Сплочение города, - сказала Пушок.
– Эвакуация, в случае необходимости.
– словно акцентируя срочность сказанного, еще один, отличный от предыдущих, рев эхом прокатился по урбанистическим каньонам к руинам Прахва и ушам тех, кто находился внутри их.

– Но сначала, - обратилась Таисия к судье, который оставался зловеще молчаливым уже целую минуту, - нам нужен план.

Судья, наконец, поднял голову, и повернул ее в сторону птицы Рух и ее наездников, покидающих зал Сената через наиболее очевидный выход - отсутствующую крышу. Таисия проследила за его взглядом. Птица слегка раскачивалась, но затем, бес натянул вожжи, и они, описав круг, скрылись из вида.

– Да, - сказал Азориус, - план.

Капобар выполз из развалин Прахва в холодном поту, чувствуя, словно что-то окутывает ледяными объятьями его душу. Это смешно, уверяла его более мудрая часть его разума.

– За мной никто не гонится, - пробормотал он вслух, призывая судьбу возразить ему. И в самом деле, не похоже было, что за ним кто-то гнался. И все же, его утверждение было не столько уверенностью, сколько попыткой предотвратить неизбежное.

Дело в том, что он чувствовал, что кто-то преследует его с того момента, как он сбежал из зала Сената, но каждый раз, когда вор оборачивался, чтобы увидеть, кто это был, за его спиной никого не было. Были люди, и призрачные стражи Азориус, спешащие к руинам, но никто не шел за ним, и вообще обращал на него малейшее внимание. Да и с чего бы им это делать? Непритязательный старик в плаще - вот и все, что он из себя представлял. Большое дело? Пора сматываться отсюда.