С порога раздается спокойное:

– Ирина, тебе лучше уйти.

Мама, наверное, услышала, как она кричала.

– Уйду я, уйду!
– выкрикивает Пархомова и уносится прочь.

Я вытаскиваю руки из кармана худи, где лежал телефон, на котором я успела нажать аудиозапись.

– Это правда?: - спрашиваю у мамы.

– Да, Платона арестовали и отправили в СИЗО, - отвечает она.

То, что случилось между нами, требует, чтобы я спокойно занималась упаковкой вещей и не вмешивалась. Платон получает по заслугам. Но, если сделать вид, что ничего не произошло, то я сама, чем отличаюсь от Ирины и Хромова? Разве это справедливо, что он будет наказан за Ирискину ложь? И если жаждать возмездие, то надо было заявить о похищении и попытки продажи меня в рабство. Я этого делать не стала.

– Мам...

Я даже не договариваю фразу до конца, за меня ее заканчивает она.

– Ты хочешь рассказать о визите Ирины следователю.

– Да, я записывала наш разговор.

– Так ли необходимо тебе вмешиваться?

– Если я промолчу, это будет неправильно. Я один раз уже поступила так, как не должна была. Второй раз этого делать не хочу.

– Я позвоню, узнаю у кого дело, потом отвезу тебя.

Киваю. Если бы я не знала, что Ирина оговорила Платона, то улетела бы. Теперь все же нужно рассказать правду.

– Мам, а нельзя, чтобы показания я дала уже сегодня? Чтобы не откладывать вылет?

– Можно.

Ей удается все быстро выяснить. И вот мы уже идем по коридору следственного комитета.

В кабинет к следователю я захожу одна. За это я тоже ей благодарна. Мне неудобно чувствовать себя маленькой девочкой. За столом я вижу миловидную женщину. Это, видимо, и есть Клавдия Сергеевна Струева.

– Елена Даниловна Новикова, я так полагаю?
– голос у нее не слишком довольный.

– Да.

– Что привело Вас?

– В Вашем производстве находится уголовное дело в отношении Хромова. Об изнасиловании. Мне стала известна важная информация.

– Что именно?
– мне кажется, или она усиленно имитирует заинтересованность?

– Ко мне сегодня приходила Пархомова. Так вот из ее слов следует, что никакого изнасилования не было. Хромов не согласился на интим, после чего она нашла кого-то, кто ее ударил. И написала заявление.

– Хм. А зачем она Вам это рассказала?

Мне не нравится настрой этой женщины. Похоже, она вынуждена меня слушать. Вот только собирается ли что-нибудь делать?

– У нее и спросите.

– Я обязательно спрошу. Но чтобы Вы понимали, Ваши слова против ее слов... Она же будет утверждать, что ничего подобного не говорила.

Я достаю специальное устройство и воспроизвожу запись. После того, как следователь ее прослушала, добавляю:

– Экспертиза без труда подтвердит, что это голос Пархомовой.

Тонкие пальцы Струевой сжимают ручку чуть сильнее, чем следовало бы.

– Милая барышня, а в каких отношениях Вы состоите с Хромовым?

Я понимаю, к чему она это говорит, и собираюсь прямо у нее спросить, сколько ей заплатили, но тут дверь открывается и в кабинет проходит мужчина. Вместе с моей мамой.

Женщина насторожилась.

– Олег Романович, в чем дело?

Платон

Скорее всего, для меня бы всё закончилось печально, потому что на помощь симпатяге с заточкой бросились Мирон и еще один сокамерник. Меня спасла случайность. Дверь камеры открылась, и внутрь ворвались сотрудники СИЗО, которые, не разбирая правых и виноватых, быстро навели порядок трехэтажным матом и чувствительными ударами палками, в результате чего мы оказались на грязном полу.

Даже в это умиротворяющее мгновение парень, который затеял драку, не успокоился, зло прошипел в мой адрес:

– Я тя все равно достану.

За что получил еще один воспитательный тумак. Я предусмотрительно не стал отвечать, потому что мазохизмом не страдаю.

Не знаю, куда дели моих соседей, но я я попал в карцер. Мрачный, темный мешок навевал воспоминания о прочитанных в детстве романах Жюля Верна. Однако мне не понравился. Было холодно и сыро, хотелось жрать и в свою квартиру в Хамовниках. Я безуспешно поискал хоть какую-то лежанку. Так ничего и не найдя, постелил на пол свой недешевый пиджак и уснул, прислонившись спиной к стене. Надеюсь, крыс здесь нет.

Когда мне в лицо ударил сноп света, я проснулся и не сразу вспомнил, где нахожусь.

– Хромов, на выход! К стене, руки за спину!
– эти команды быстро привели меня в чувство.

Я не стал спрашивать, куда меня ведут, справедливо полагая, что итак всё сейчас узнаю. Меня привели в следственные кабины, где меня уже ждала Струева. Особой радости от встречи ни я, ни она не испытали.

– Платон Игоревич, вот постановление о Вашем освобождении из-под стражи. Ознакомтесь.

Я взял в руки листы и стал читать. С удивлением обнаружил фамилию "Новикова" в документе. Сначала подумал, что показалось. Перечитал, и губы сами собой расползлись в улыбке. Моя ж ты хорошая! Значит, не наплевать тебе на меня, если показания пошла давать в мою пользу. Ради такого даже в тюрьму попасть не жалко.