– Ну, что, писать явку с повинной будем?

Не могу не съязвить.

– В чем? В убийстве Кеннеди? Так я тогда не родился еще.

Мои слова собравшимся не нравятся.

– Неправильный ответ. Легко Вам с нами, господин Хромов, не будет, - слышу я от лысого.

Жму плечами. Отец должен уже меня найти. Хороший адвокат обеспечит этим ребятам необходимые трудности.

Глава 16

Платон

Лысый откидывается на стул, сверлит меня взглядом:

– Сейчас мы Вас к следователю отведем. После допроса Вас отвезут на арест, а когда арестуют - в СИЗО. И вот там Ваше пребывание может быть сносным, если Вы осознаете свою вину. А нет - так со статьей, по которой Вас задержали, у Вас там может быть много проблем. Тамошний контингент не уважает насильников.

Он говорит уверенно. Значит, помощь мне придется еще подождать. Но подписывать какие-либо документы в такой ситуации - верх безумия.

– Не знаю, как Вам, а мне насиловать никого не приходится. Они сами из трусов выпрыгивают. Девушки нынче любят деньги. Ну, вам-то не понять. С вашей полицейской зарплатой. Ни в нормальный ресторан ее ни сводить, ни на шмотки ей отсыпать. Вот и пользуетесь, чем Бог послал.

Губы у лысого расползаются в нехорошей улыбке

– И чем же Вы, Платон Игоревич, собираетесь доказывать собственную невиновность?

Может, попробовать? Хотя, судя по всему, им моя невиновность до одного места. А вдруг?

– В моих вещах была флешка. На ней видеозапись, на которой четко видно, что Пархомова ушла от меня целая и невредимая.

– Эта?
– в руках у лысого появляется флешка, на которую я успел скопировпть данные камер.

– Да, - подтверждаю я его догадку.

Если это не доказательство, то не знаю, что ему еще надо.

Затем, наблюдая, как флешка летит в корзину для мусора, осознаю, что " вдруг" не произошло.

– Не было у Вас в вещах никакой флешки, господин Хромов, - комментирует свои действия лысый.

Вот она- - честная и неподкупная полиция.

Растягиваю губы в такой же неприятной улыбке. Если он решил, что это что-то меняет, то он дурак.

– Это абсолютно ничего не меняет, - объясняю ему простейшую вещь.

За кого он меня принимает? Серьезно надеется, что с перепугу брошусь писать признание?

– К следаку везите, - командует лысый.

Меня перевозят в Следственный комитет. Там я оказываюсь на допросе у следователя. На вид ей лет 35, волосы темно-шоколадного цвета, стрижка каре, внимательный взгляд синих глаз, стройная фигура, ухоженные руки с идеальным маникюром. Что она здесь делает? Нравится этим заниматься?

– Меня зовут Клавдия Сергеевна. Фамилия - Струева. Вы подозреваетесь в покушении на изнасилование Пархомовой Ирины Петровны, совершенное с угрозой убийства.

Я присвистываю:

– Вот это я Чикатило!

Синие глаза смотрят строже:

– Это не шутки. Показания давать будете?

Про флешку я уже рассказал, в результате ее выкинули. Поэтому рассказывать, как было дело, нет смысла.

– Нет.

– Тогда я оформлю необходимые бумаги и представлю в суд ходатайство о Вашем заключении под стражу.

Проверять, купили ли следачку, у меня желания нет. Без помощи извне я из этой заварушки вряд ли выберусь.

– Как Вам будет угодно. Подписывать ничего не буду.

Она хищно улыбается:

– Это уже как Вам будет угодно.

В кабинете появляется адвокат, предоставленный мне государством. Пробую протестовать, предлагаю вызвать другого защитника, так как в состоянии оплачивать его услуги. Меня не слышат. Ни следователь. Ни судья. Арест проходит быстро. И вот уже конвой везет меня в СИЗО, как и обещал лысый.

Я в курсе, что статья 131 Уголовного кодекса - позорная. И представители уголовного мира не особо жалуют тех, кто попал в тюрьму по ней. Так что не думаю, что мне будут особо рады за колючей проволокой. Меня ведут вдоль металлической сетки, из-за которой на меня скалятся сторожевые псы. Прохожу необходимые процедуры, и меня с почестями провожают в камеру. Здесь меня должны ждать. Народу немного, человек шесть всего. Понятия не имею, как себя надо вести. И обзаводиться подобными знаниями я не планировал.

Поэтому просто иду к свободной кровати. В конце концов, в этом учреждении у отца больше возможностей мне помочь.

– О, как! Здороваться, парень, у тебя не принято?
– обращается ко мне мужик лет шестидесяти.

Весьма приличный на вид, как ни странно.

– Почему же?
– деланно удивляюсь, -День добрый!

Голос звучит с некоторой долей сарказма. Причин опасаться за собственную жизнь пока не вижу. Если же что, то пожалуй я из сидельцев парочку на тот свет все же прихвачу.