– Зачем ты приехал, Платон?
– все тот же вопрос и все тот же внимательный взгляд.

Она не скатывается в истерику. Не бросает мне в лицо, что я - сволочь и идиот. С чем я в принципе согласен. Не кричит, чтобы я убирался и что больше не пустит меня на порог. Но этого всего и не надо, потому что ее вопрос звучит так, как будто она уже добавила - " когда ты мне не нужен".

Но так наша история не закончится. Я не позволю.

– Я приехал, потому что хочу быть с тобой.

Невесело улыбается:

– Так ты был уже. Сначала хотел слить, как трахаешь меня, в интернет. Выгнал из квартиры, сказал, что тебе не до меня. У тебя - очередь. Из готовых на все дур. Потом гонялся за мной по всей Москве. Только для того, чтобы унизить. Снова. Как ты думаешь, приятно слышать после близости с тем, кто тебе нравится, что-то про видеокамеры и широту аудитории, которая будет смотреть, какая ты дура, и не можешь оттолкнуть того, кто тебя не стоит?! И после... За что? Что я тебе такого сделала? Я так испугалась... Я ведь только тест на беременность сделала. Как ты мог?

У нее в глазах слезы, обида и упрек. Того, чего быть не должно. И правда - как я мог?

Все эти байки про сильных женщин - чушь. Я ее обидел. Очень. А не должен был. Должен был расшибиться ради того, чтобы она была счастлива. Но не сделал. И эта ее боль - она моя на самом деле.

Сам не замечаю, как оказываюсь перед ней на коленях. Прячу лицо, которое горит как от пощечин, прижимая его к ее ногам.

Вот правда, лучше бы их надавала.

И ерунда, что мужчины не просят прощения.

– Больше так не будет. Прости меня.

Выпросить бы его.

Глава 18

Еленка

Мужские красивые руки обхватили мои бедра, лбом Платон уткнулся мне в колени. Вид виноватый, как у нашкодившего щенка.

И что мне с ним делать? Я пытаюсь вынырнуть из разнообразных эмоций - обиды, разочарования, недоверия, радости, любви. И уцепиться за разум, который должен помочь мне разобраться. С собой. С ним.

Легко сказать - он такой плохой, я не буду его больше любить. Но рука сама тянется зарыться в каштановые кудри, ощутить их мягкость. Хочется скользнуть руками по сильным плечам, прижаться к мощной груди. И почувствовать, что мы с малышкой не одни. Хочется...

А еще хочется оттолкнуть его, швырнуть в него чем-то тяжелым. И прогнать. Чтобы мучился.

Но я не сделаю ни того, ни другого.

Совсем скоро я стану мамой. Я пока плохо представляю, что это такое. Но уже люблю своего ребенка. А ребенку нужны оба родителя. Потому что даже сейчас, когда в консультации вижу других женщин с мужьями, это неприятно царапает. И если бы я взялась утверждать, что не хотела иметь папу, как у других детей, я бы солгала. Я хотела. Хотела, чтобы его машина ждала меня и маму у детского сада, хотела жаловаться ему на Петьку, который больно дернул за косичку, хотела пойти с ним на выходных в пиццерию и парк, хотела, чтобы он катался со мной на аттракционах, учил ездить на велосипеде, плавать, хотела, чтобы он отвозил меня в школу, помогал решать задачки по математике, хотела, чтобы он ждал меня с первого свидания, научил водить и... Я много чего бы хотела. Только в моем случае это невыполнимо. Моего папы нет.

А в случае с моей дочерью все по-другому. У нее есть отец. То, что он обидел меня, это наши с ним проблемы, которые не должны касаться ребенка. У меня было время подумать. Остыть.

Способен ли Хромов стать папой для моей дочери? Точнее, для нашей дочери?

Я не знаю.

Я пока не готова решать, нужен ли он мне в качестве партнера. А вот насчет отца для дочери. Да, нужен.

И чего Платон стоит, тоже будет видно. Я знаю, о чем говорю. У меня есть младший брат и младшая сестра. Дети - это прежде всего труд и терпение.

Когда-то давно, когда Матвей только родился, мы были с мамой вдвоем, без денег, без жилья, без поддержки, мама пересказывала мне притчу, которую ей рассказала врач-неонатолог: "Тундра. Там живет оленевод, который в понедельник пасет оленей. Он пасет их во вторник, среду, четверг, пятницу, субботу. Наступает воскресенье. Где же оленевод? Думаете, у него выходной? Нет, оленевод опять пасет оленей. И с понедельника все повторится - оленевод продолжит пасти оленей".

– Платон, тебе не приходило в голову спросить, чего хочу я?
– задаю этот вопрос и не знаю, как он отреагирует.

Поднимает голову, всматривается мне в лицо, но рук не отнимает.

– Чего?
– переспрашивает, нахмурившись.

Мы с ним сегодня пытаемся разговаривать. Нам это, правда, нужно.

И, кажется, он готов слушать.

– Я тебе не верю. Ты знаешь, почему. Но и выставить тебя я не могу. Не потому что у меня нет для этого возможностей. Потому что это будет нечестно по отношению к ребенку, который должен скоро родиться. Если ты захочешь быть отцом, я не буду мешать. Но предлагаю тебе задуматься, а нужно ли тебе это все. Это ведь не игра, это на всю жизнь.