— Позже подойдём. Дяди заняты. Продолжай делать, что и делала. Не мешай, Лизок. Пойдём глянем, что там с огородом.

Не хочу опять срываться на Дэйвара при дочери. Да и некрасиво как-то. Он занимается чем-то полезным, расставив собственные приоритеты, как посчитал нужным, а тут я… Вся раздражённая и недовольная.

Зачем губить мужскую инициативу? Я ему потом всё-всё выскажу.

Считая себя очень сдержанной и мудрой женщиной, я огибаю с дочерью домик Клинвара и понимаю, что я, скорее, просто вздорная баба.

Огородик чист. Ни единого листочка не осталось, ни одного стебелька, ни кусочка гнилой томатной ягоды… Выходит, они уже со всем справились, а я… а я вздорная баба. Лишь бы наругать кого-то, до конца во всём не разобравшись и не всё проверив.

…хорошо всё-таки, что я сдержалась и не полезла учить дракона и эльфов расставлять приоритеты — опозорилась бы, мама не горюй.

— Какие вы… молодцы. — стыдливо покосившись на занятых работой мужчин, я крепче сжимаю руку дочери и улыбаюсь. — Ну что, золотая моя, пробуем сажать картошку?

— А можно? — неверяще хмурится дочь. — Не заругаешь?

— Не-а. Показывай, чем здесь дяди порядки наводили.

Ну и? Чего ж тебе не хватало?

Нормально всё с землёй. Вон какие кусты картошки вымахали — мне по пояс. И снизу она красавица. Белая, тонкокожая, без глазков… Большущая, правда. Кормовая, наверное.

—. Мамочка, ты настоящая волшебница!

Дочь счастлива, мне бы на этом успокоиться, но раскрасневшиеся и зудящие руки не позволяют всецело сконцентрироваться на моём самом родном человеке. Да и страшно же! Я сейчас отвернусь, а картошка тоже того — сгниёт или испортится.

Эх, нужно было сначала с Дэйваром поговорить. Как бы мне сейчас самой ни пришлось картошку эту выкапывать. Мы с Лизкой только один куст прикончили и руками картошку горочкой неподалёку сложили. Не понятно ещё, что там поглубже, до чего мы не докопались… а тут её двенадцать кустов. Два ряда, по шесть кустов в каждом.

Дай бог, чтоб с куста так и выходило — килограмм пять, если не больше.

— Лизонька, а ты не могла бы позвать дядю Дэя?

Откровенно говоря, мне по-прежнему стыдно перед этим мужчиной. Да, я его совсем не знаю, но уже, должно быть, надоела ему своими подозрениями и нравоучениями. Подозрительный тип, конечно, но так же откровенно говоря, мы с дочерью от него зла не видели — только добро. В общем, как-то мне неловко просить его о помощи снова, отвлекая от другого занятия.

…а просить-то кого-то нужно, там мою картошку в помидорах на костре испоганить могут.

— Уже бегу. — отзывается дочь, бросившись то ли выполнять мою просьбу, то ли просто повидаться с весёлым дядей.

А всё-таки потрясающая у меня магия. И учиться ничему не нужно, не то что в фэнтези фильмах, и знать какие-то сложные формулы или плести какие-то там заклинания. Осторожно, медленно и аккуратно из крошечного семечка или картошины, вон, какое чудо выросло за считаные секунды. Красота же!

Осталось только разобраться, как этому чуду продлить жизнь! Не очень хочется, чтоб мои труды шли насмарку.

Решив не терять напрасно время, я примеряюсь к следующему кусту и поддеваю выглядывающую из земли картофелину.

— Я не видел, как ты пришла.

Да чтоб их!

Картошка падает под раскидистый куст, а я, чертыхаясь и возмущаясь, лезу её оттуда доставать.

— Что же вы постоянно так подкрадываетесь, господи?! Я инфаркт так заработаю в свои-то годы. Не драконы, а коты какие-то с мягкими лапами.

— Мамочка, ты такая смешная. — хохочет Лизка. — Мы не хотели тебя напугать, просто дядя Дэй как раз шёл к нам, вот мы и быстро вернулись.

Мне снова становится стыдно за свою несдержанность.

Кто мне виноват, что я такая истеричная и трусливая? Никто. Почему от этого должны страдать люди вокруг меня? Да и не колокольчики же им на шеи вешать, ей-богу.

— Мама не смешная, а ответственная. Из-за ответственности как раз и такая взволнованная.

В первую секунду мне кажется, что у меня слуховые галлюцинации.

Немногим погодя, уже обернувшись, те самые галлюцинации доносятся до меня снова:

— Забываю, что общение одностороннее.

Что я там про стыд говорила? Вот прямо сейчас я под землю и готова провалиться. Как раз с той стороны помогу им картошку копать.

Чувствую, что грудь начинает чаще вздыматься, а краска приливает к лицу, и спешу отвернуться.

— Я видела твой туалет. Это… потрясающе.

Святая картошка, да что же со мной?

Мне нужна помощь. Нужно взять и попросить прямо. Что это я так распереживалась? Почему раскраснелась и пыхчу как паровоз, едва подбирая и выговаривая слова? И самое интересное… что за любезность такая из меня так и прёт?