— Ты ничем не лучше, приговорённая. — ехидно ухмыляется эльф на мою тираду. — Притащилась сюда со своими прихвостнями и дала… надежду. Почему-то раньше здесь никто не собирался и не готовил!

— Во-первых: не приговорённая, а Оля! — уверенно вскинулась я. — Во-вторых: я же вам и собиралась готовить! Не только вам, конечно, нам тоже. А вы что сделали? В ворьё записали Энлии?!

— Почему Энлии? — эльф выглядит сбитым с толку. Даже рука на рукояти сабли дёрнулась.

— Да потому что её же вчера приговорили! Выходит, вы воровство на ни в чём не повинную женщину повесили и ещё выделываетесь, не пропуская сюда старосту!

Тишина. Стоим, смотрим друг на друга и молчим.

Разумеется, мне есть что добавить. Я толком и не начинала разводить демагогию о местных порядках, только чувствую, что никому из нас этого не нужно. Солдаты продолжат выполнять свой долг, Выжженные Земли будут пополняться, будут уносить жизни приговорённых, а я так и буду трястись за огород и житейские мелочи, способные облегчить наше пребывание здесь.

— Просто дай нам то, что вы там полдня готовили…

Я слышу в голосе Кассиэля некую обречённость и почти открываю рот, чтоб согласиться, как тут же вспоминаю, что так нельзя. Мы пропустим очень важный воспитательный урок, если я просто выдам ему желаемое.

— Ты с напарником можешь досмотреть привезённые припасы Густэра. Так, наверное, будет честно. Только… Вы должны признаться, кто на самом деле украл картошку, испортив соседние грядки. Я накормлю вас. Обещаю. И буду кормить каждый день, если вы мне поможете сохранить свою жизнь и жизни остальных. Ничего предосудительного. Обувь, одежда, специи, урожай, семена, иголки с нитками, например… Никакого оружия и бомб… — вижу, как светловолосая бровь ползёт вверх и прикусываю язык. — Нам, как и вам, нужно выжить. Пусть мы по разные стороны Стены, но нам ведь всем плохо живётся, не так ли? Почему бы не держаться вместе, Кассиэль?

Упрямо поджав губы, эльф рассматривает меня с задумчивым видом, после чего быстро кивает:

— Я тебя услышал. Скреплять договор рукопожатием не будем. — впервые я вижу, как его лицо светлеет, а губ касается трепетная улыбка. — Мы досмотрим груз обязательно. Не совсем понял, о каком оружии ты говорила, но нам это и неинтересно. Если вы там решите поубивать друг друга — не наше дело. Выжженные не в нашей зоне ответственности. Обговорим исключения?

Настаёт мой черёд кивнуть.

— Артефакты.

Я приоткрываю рот, да так и остаюсь.

Это всё? Весь список запрещёнки?

— И всё? — всё же уточняю, непонимающе моргнув.

— Я же сказал, Выжженные — не наша зона ответственности. Занимайтесь там, чем хотите. Мало ли какие среди вас найдутся умельцы и до чего могут довести артефакты. Не хотелось бы потом сдохнуть под Стеной из-за разбушевавшегося а-магичного потенциала.

— Да какие умельцы? — искренне изумляюсь я. — Нас не больше пятнадцати человек, Кассиэль.

…хотя, погодите, Гиральф, интересно, кто вообще такой?

— Артефакты запрещены, Оля. — стоит на своём эльф. — Я не могу нарушить и это правило. Не уговаривай.

Я вроде бы и не уговаривала. Просто обозначила, что нас мало и вряд ли мы представляем опасность для солдат и всего их королевства.

— Я не уговариваю. Сказала, потому что к слову пришлось. Меня всё устраивает. Нельзя артефакты, значит, нельзя. Я не настаиваю.

Кажется, договорились.

Кивнув, эльф спешит к восседающему на лошади старосте, позади которого притаилась странная тележка и ещё двое парней в серых рубахах. А я… а я теперь думаю, как бы нам всё это добро за Стену переправить.

Там же масло в бутылях! А вдруг побьём? Нет уж, я себе такого никогда не прощу.

Заметив, что к Кассиэлю примкнул ещё один солдат, я вымученно выдыхаю.

Может, Густэр нам свою телегу отдаст и её можно будет как-то затолкать сюда? Колёса же имеются. Почти велосипедные, только почему-то деревянные и с меньшим количеством спиц, но такие же тонкие. Должна же она как-то катиться…

Раздавшийся позади грохот, заставляет испуганно оглянуться и с шумом сглотнуть.

Вдалеке бодро шагают Клинвар с Минком, а впереди них, грохоча и дёргаясь, будто на последнем издыхании, катится какая-то деревянная тачанка, груженная моей картошкой.

Смотрю на это дело во все глаза. Продолговатый деревянный ящик, покоившийся на мелких колёсах, что-то мне напоминает. Никак не пойму, что именно, пока они не подъезжают ближе.

Гроб! Эта низкая тележка на маленьких колёсах мне напоминает гроб без верхней крышки!

Помнится, Клин что-то говорил о том, что тела умерших переправляют за Стену… Видимо, зря я не поинтересовалась, как именно и на чём.

Теперь вот, кажется, вижу.

— Я просила мешки с картошкой, а не гроб на колёсах. — ошарашенно выговариваю я, потянувшись навстречу дракону.