Вот оно как произошло!

Ронан падает, истекает кровью. Альдерик облегченно выпрямляется и стирает со лба пот. Оглядывается по сторонам — почти все мертвы. Дай Бог хоть сотню живых человек набрать. И когда наследник приставляет лезвие меча к горлу Ронана, в спину его поражает разряд молнии, опаляя кожу. Я даже вскрикнуть не успел, пытаясь помочь, подсказать. Маг, нанёсший последний удар, словно ниоткуда взялся…

Кронпринц, военачальник медленно оседает на колени, держится несколько мгновений на волоске, но по итогу падает. Жалкий остаток от армии Авал’атара ликует. Враг разбит. Осталось лишь зачистить столицу и официально низвергнуть императора.

Я присел рядом с телом Альдерика и осмотрел рану. Расплавленный доспех и круглая обожженное отверстие на спине. Сильно не кровоточит, плоть спеклась от температуры. Но дыхание… такое слабое. Грудь едва поднимается и даже не видно, как на шее бьется жилка. Неужели вот так умрет?

Почти выиграл битву, почти уничтожил захватчиков. Сын, которым можно было гордиться.

Сколько просидел я так на поле среди трупов, сложно сказать. Воспоминание не оканчивалось и я уже грешным делом решил, что старуха обо мне забыла. Вдалеке редкой полосой шли воины Авал’атара и добивали тех, кто подавал хоть какие-то признаки жизни. Когда один из бойцов увидел императорский доспех Альдерика, он тут же присел и приложил два пальца к жилке на шее.

— Живой, — рапортовал своему напарнику. — Пригоните повозку. Новоиспеченный император наверняка обрадуется такому трофею.

И это, судя по белёсым, интенсивно разрастающимся пятнами, стало отправной точкой дня новой картинки. Глядя вслед повозке, трясущейся на ухабах, я вспомнил, что видение Разлома как раз-таки и оканчивалось взятием военачальника в плен и темницей. Так что, я примерно знал, чего ожидать от следующей анимации.

Когда пространство вокруг завертелось водоворотом, к горлу подступил тошнотворный ком. Головокружение и мерзкое ощущение, что мир едет без тебя, разом обвалились на меня. Ни с того ни с сего заныло между лопаток, да так сильно, что я попытался расправить плечи, унимая жжение. Тщетно. Волнами накатывала слабость. Хотелось лечь на землю, поспать, но вместо этого я встал на колени и оперся руками о землю, ловя равновесие. В глазах плыло, но мне все же удалось разглядеть темницу, к стене которой было приковано раненное тело Альдерика. Он стоял на коленях со свешенной головой, но лишь потому что ему не давали упасть руки, закованные в кандалы, на которых он повис.

Засаленные тюремные брюки не по размеру свисали на бедрах, впалый голодный живот с выступающими ребрами, ссадины и синяки на руках и заросшем щетиной лице, говорили о его длительном пребывании в плену. Однако спина, перебинтованная грязным лоскутом по-прежнему не выглядела здоровой. Как будто бы рана, вопреки стараниям лекарей, не собиралась заживать.

Я попытался сглотнуть, но во рту сильно пересохло, будто в нем несколько дней не было ни капли воды. Слабость продолжала обуревать меня так, словно это я провел в этой темнице энное количество дней. Когда позади меня послышался скрип открывающейся тюремной двери, в мыслях промелькнуло странное совпадение. Я, сам того не желая, почти в точности повторил положение плененного Альдерика. Разве что мои руки не были прикованы над головой.

— Как вы, Ваше Высочество? — злорадный, насмешливый голос переплетался с пищанием крыс и шорохом тяжелых шагов. — Не желаете ли сменить условия пребывания на более благоприятные?

Узник поднял голову, отросшие волосы на которой грязными паклями спадали до плеч, сплюнул себе под ноги и выдавил самую что ни на есть самоуверенную улыбку из возможных.

— Шел бы ты к демонам, Авал'атар.

— Фу, как недостойно кронпринца. А, ох, ты ведь теперь никто, — не без удовольствия поправил себя император, — поверженный пленник, неудачник, предатель своего народа, сирота и… в конечном счете — труп.

С каждым словом Альдерик выпрямлялся вопреки боли, что сковывала его тело. Тот гнев, растекшийся раскаленным железом, та ярость, обдавшая область солнечного сплетения жаром, придавали сил. Он не мог позволить себе стоять на коленях перед врагом. Удивительно, но в какой-то момент, я сам точно получил заряд этой энергии. Разделил с Альдериком его ненависть и желание перерезать глотку врагу.

— Ты должен быть мне благодарен за то, что еще дышишь. Ни приходи б мои маги к тебе каждый день, твое хладное тело уже бы разодрали птицы.

— А может мне того и надо.

— Это слишком просто… Глупый народ продолжает любить своего императора и его недостойного отпрыска, считая меня гнусным завоевателем. Но я исправлю это недоразумение.

— Советую попросить магов проверить твою голову, Авал’атар, а не на меня время тратить. Зуб даю, у тебя крыша уехала.

— Ты можешь говорить все, что заблагорассудится. Но ты не посмеешь отрицать, что я — новый император Аваллона. Все это, — он нервозно обвел руками темницу, — в моей власти…

Холодные глаза прищурились и рот искривила надменная усмешка:

— … как и твоя жизнь.

Альдерик глядел на него с брезгливостью и снисхождением, как на душевнобольного. Однако было бы непомерной глупостью не воспринимать его угрозы всерьез. Этот человек воистину решителен и безрассуден.

Их прервал стук в темничную дверь, осторожная попытка приоткрыть ее и заглянуть внутрь. Авал’атар, не отличавшийся терпеливостью, гаркнул на посетителя, веля войти или убраться куда подальше. Из-за железной двери выглянула напуганная мордашка молоденькой девушки. Она глубоко вдохнула, сделала шаг, полностью показываясь нам, и с почтением склонила голову.