— Уверен? — с горьким сомнением спросил Энель.

— Я на то уповаю.

Мир вокруг вдруг стал выцветать и давить на глаза слепящей белоснежностью. Когда красок и очертаний шатра совсем не осталось, внезапная вспышка света вынудила меня прикрыть лицо предплечьем и отвернуться от стола, где совсем недавно стояла троица. Осторожничая, я оторвал лоб от руки, выглядывая в щелку уязвлёнными глазами, и с облегчением обнаружил, что несколько секунд испепеляюще яркого света окончились новой визуализацией. Словно сквозь молочную пленку проступали рельефы декораций и силуэты действующих лиц, с каждым мгновением набирая насыщенности. Будто кто-то по ту сторону крутил бегунки настроек, регулируя для меня картинку.

Даэрон и Альдерик подбирали поводья и шикали, успокаивая испуганных коней, пляшущих на месте. Лошади фыркали, широко раздувая ноздри, и пятились назад, впечатленные мрачной заставой, бревенчатым монолитом нависающей над ними.

Сторожевые башни были так высоки, что появление незваных гостей точно оказалось замеченным заранее. Однако наглухо закрытые ворота и полная, зловещая тишина недвусмысленно намекали, что пришлым здесь не рады. Узкая тропка, ведущая к этим местам, пряталась за неприступной стеной, не оставляя надежду обогнуть заставу с другой стороны. Линия стены уходила в густой, дремучий лес, вдребезги разбивая помыслы попытаться пройти через него. Вероятность потеряться там и быть разодранным зверем стремилась к бесконечности, так что никто в здравом уме не свернул бы с этой самой тропы.

На верхушках сторожевых башен развевались флаги с изображением раскидистого ясеня, под которым на задних лапах стоял медведь. Скользнув взглядам по бойницам, я заметил едва уловимую тень, тут же исчезнувшую с поля зрения.

Да, предвкушаю «продуктивные» переговоры.

Одним махом Альдерик соскочил с лошади и, запрокинув голову вверх, громко крикнул:

— Я — Альдерик Элий Второй, сын славного императора Тиберия Первого и законный наследник престола. Желаю говорить с вашей королевой! Отворите ворота!

— Мне кажется ты выбрал неправильную интонацию, брат…., - шепнул ему в ответ Даэрон, с осторожностью поглядывая на башни заставы.

— Предлагаешь мне умолять дозорных? Может и до дворца на коленях доползти? Повеселить народ, — огрызнулся тот и набрал в лёгкие побольше воздуха, продолжая нагнетать: — отказ пропустить меня будет расценён императором как недружественный жест. Вы же не хотите развязать войну с властелином?

— Не забывайте, мой принц, что вы пришли заключать союз, а не заводить нового врага, — сквозь натянутую улыбку промычал Даэрон, покрываясь легкой испариной.

— Не болтай под руку, — фыркнул Альдерик, пристально высматривая хоть одну живую душу в этом захолустье.

Безнадежная тишина, казавшаяся безучастной к речам кронпринца, треснула в одночасье, когда тяжёлые засовы со скрежетом поползли в стороны. Путники отшатнулись от створок ворот, поддёрнутых пылью из древесной трухи, и застыли, уложив ладони на рукояти мечей.

Я замер вместе с ними, всматриваясь в столб клубящейся рыжей пыли. Тёмный силуэт, вырисовывающийся сквозь завесу, медленно оседавшую на землю, не сулил им ничего хорошего. Добрых полтора метра в холке мало напоминали тень человека, скорее зверя. Огромного, мощного и вряд ли дружелюбного. Очертания животного мне казались знакомы до чёртиков и я бросил сочувственный взгляд на мужчин, оголивших сталь своих клинков.

Плохи их дела…

Они это и сами поняли. Заняли боевую стойку, не намереваясь отступать ни на шаг. Так и некуда, позади Москва. Либо они заполучат поддержку Антис, либо проиграют войну с вероятностью в восемьдесят процентов. И, зная наперёд исход этой войны, я предполагал, что переговоры пойдут не по задуманному сценарию.

К слову, уже первой заковыркой оказался воистину огроменный этрусс, лоснящаяся морда которого прорвала вуаль пыли и явила миру желтоватые кинжалы клыков. Красные круглые глаза зверя горели человеческой яростью и азартом. Животное косолапо и нарочито медленно выходило из ворот, дозволяя узреть свои размеры во всей красе.

Даэрон, затаив дыхание, отшатнулся ещё на шаг и замер, остановленный наследником.

— Они друиды. Животная личина для них, как для нас человечья.

Альдерик глядел этруссу прямо в глаза, говорил спокойно и взвешенно, не поддаваясь панике. А паниковать было от чего! Чёрные когти на массивных лапах отдавали металлическим блеском, и каждый шаг животного вспарывал рыхлую тропу. Звериные мышцы перекатывались под толстенной дубовой кожей, а бурая шерсть переливалась медью в лучах закатного солнца. Этрусс медленно приближался, сотрясая землю внушительным весом. Камешки на тропе подпрыгивали и трусливо шуршали, вторя тяжёлой поступи зверя. Из приоткрытой пасти лился предостерегающий, утробный рык, по вине которого на холке дыбом вставали волосы.

Наследник же, с невозмутимым видом всунул меч в ножны и с вызовом приподнял подбородок. Стойкий и уверенный он следил за движением животного, не планируя отступать. Когда этрусс достиг своей цели и между ними осталось не больше полуметра, зверь поднялся на задние лапы и во всю мощь объемных лёгких заревел кронпринцу в лицо.

Бешенный поток воздуха с оглушительным кличем и животной слюной обрушились на Альдерика, рефлекторно сощурившего глаза. Волосы и борода трепыхались, но лицо сохраняло удивительное спокойствие. Когда смертельно опасная пасть клацнула перед его носом, он, наконец, отмер и тыльной стороной ладони стёр чужие слюни, забрызгавшие его.