В той пещере я уже не был просто Юрой.

Не был и тем Альдериком, что замертво лежал на монолите.

И уж точно не был Рюриком.

В той пещере я отыскал нечто большее. Лучшую версию себя.

Резкий вдох и подъем корпуса, как от тени ночного кошмара, вернул меня в реальность. Старуха по-прежнему пыхтела трубкой мира, заполоняя тусклое пространство шатра горьким дымом, и с весёлым прищуром глядела на меня. Я мысленно отмахнулся от ее ликования и упоения собственной правотой, ибо в голове гудели, по меньшей мере, лопасти вертолета. Они же взбивали мозг в кровавое смузи, иначе не объяснишь дохлые попытки мыслить и анализировать. С тихим стоном помассировал виски… голова трещит так, будто я несколько недель не просыхал.

— Это ничего… это пройдёт, — многозначительно прохрипела старуха с удовольствием выпуская струю дыма к потолку. Старуха… после путешествия по воспоминаниям я смотрел на неё иначе.

Нала… маг, который все это время поддерживал молодость в моем теле. Раньше она была разительно свежее… Я попытался напрячь память и выловить что-нибудь ещё интересное… ах, вот, кое-что есть. Это она после долгих попыток вернуть мою плутавшую душу в тело, помогла реинкарнировать в земной жизни. И вот в тридцать пять лет, как раз в возрасте Альдерика, я погиб там, чтобы вернуться домой. Хотя, мне сложно ещё понимать где мой дом на самом деле.

— Я обязан поблагодарить тебя, Нала, за все.

— Ты обещал вонзить мне кол в сердце, передумал? — хрипло смеётся она надо мной, откладывая трубку в сторону.

После ее слов в голове тут же промелькнул короткий сюжет, когда я потерянный Бог знает где, в эфемерном состоянии души неприкаянно плутал меж мирами. Конечно, она предлагала мне невиданное! Шагнуть на землю и прожить человеческую жизнь. Мне, наследному принцу, долг которого не позволял потратить несколько десятков лет впустую. Вот я и пригрозил… но ведь иного выбора не было.

— Беру свои слова обратно. Ты не шаралатанка, — примирительно приподнял руки и даже улыбнулся.

— Все вы, королевичи, заносчивы и самолюбивы. Никогда не ошибаетесь…

— Отнюдь.

— Не вынуждай меня пожалеть о проделанной работе.

— С возрастом твой скверный характер стал ещё хуже, — хохотнул я, насмешливо нахмурив брови.

— Уйди с глаз моих, паршивец.

— Второго предложения не надо.

Мне и самому не терпелось встретиться с другом. Теперь-то я без всяких сомнений мог так назвать Даэрона. А Эли… Она дочь моего злейшего врага. И об этом ещё стоит подумать на досуге…

Шатёр весело попрощался со мной шуршащей шторкой. Я вдохнул полной грудью, вытесняя хвойным ароматом леса ту гадость, что курила Нала. Табак ей что ли привезти в благодарность? Южный Фоксмил всегда славился курительными смесями… Нет, как-то это слишком мелочно и несерьёзно. Тряхнул головой, избавляясь от дурацких помыслов, и бодрой походкой направился к огромному костру, возле которого собралось не меньше половины всего селения. Там же, поедая похлёбку из глиняных тарелок, сидели Даэрон и Эли. В сумерках блики огня плясали в глазах обоих, озаряли лёгкие улыбки. Кто-то из местных настукивал в этнические барабаны ритмичную мелодию, кто-то уже танцевал, шурша забавными юбками. Люди говорили, смеялись, и мои спутники казались весьма вовлечёнными в это вечернее мероприятие.

Проходя мимо одного из домов, с натянутой бельевой верёвки стянул что-то похожее на плед. Эли, пусть и была частично готова к своему побегу, однако же точно не ожидала вот таких холодных вечеров. А в низовье сырого леса бродил коварный ветерок, пробирающий до самых костей. Так что накинул ей на плечи плед практически машинально и уселся рядом на большое бревно, очищенное от шершавой коры. Гладкое, почти масленное.

Даэрон проглотил содержимое очередной ложки и замер с тарелкой в руках, не мигая. Взгляд внимательный, сосредоточенный с яркой примесью надежды. Так смотрят на врача, вышедшего из реанимации к родным пациента. А я, словно тот самый доктор, должен сообщить о страшном диагнозе или случившемся чуде. Эли тоже застыла, метая взгляд от меня к Даэрону. Кажется, даже не дышла. Я искренне наслаждался этой паузой, хотя по моей памяти, Даэрон не заслуживал каких-либо испытаний или наказаний. В его верности не было никаких сомнений и сейчас меня переполняла радость от встречи с ним. Потому слишком долго тянуть я не мог.

Суровое выражение моего лица постепенно сменилось улыбкой и я поддался вперёд, заключая ошалелого друга в крепкие братские объятия, не забывая при этом похлопывать его ладонью по крепкой спине.

— Брат, тебе не передать, как я скучал и как рад нашей встрече.

— Хавала всем богам, вернулся! Наконец-то вернулся! — горячо запричитал Даэрон, стискивая меня в медвежьей хватает. И куда только подевалась его ироничность?

Мужчина отстранился и пальцами одной руки от внешнего угла к переносице вытер глаза. Неужто даже скупая слеза накатила?

— Ты мне чуть ребра не сломал, — картинно ворчал я лишь для того, чтобы скрыть свои собственные переживания. Мы выросли вместе, как братья.

— С возвращением, — ласково пропела за моей спиной Алариэль и я обернулся к ней. Сапфировые глаза лучились искренней радостью и добротой. Я прислушался к гласу собственного разума, пусть ещё и затуманенного, но все же четко транслирующего: то, кем является ее родитель ничего не меняет. Дети не отвечают за ошибки своих родителей. И уже тем более она успела обозначить свою позицию в отношении Авал’атара. Слово «император» теперь колючкой застревало в горле.