Шрифт:
Единственное, что действительно меня волновало, это сдержит ли своё слово Ронан и то, что я больше не встречу Алариэль. Не узнаю где она и что с ней стало. Жива ли, али давно передана огню…
Остаток дня я провёл, глубоко погрузившись в себя. Вспоминал свою жизнь: школу, армию, училище и службу. Родных, друзей и товарищей. Свой мир, который теперь казался нереальным и призрачным. Казался выдуманным моим собственным сознанием.
Хорошая все-таки была жизнь, пусть и слишком короткая.
Решив, что достаточно предаваться унынию, я вышел из избы и взглянул на солнце, медленно клонившееся к линии горизонта. Размеренным шагом, не спеша, прошёлся по улицам Рэйна и отыскал Фенрира, скалившегося и рычащего на тигра, игриво прижатого к земле. Заметив хозяина, волк встрепенулся и подошёл ко мне, бодая головой в грудь.
— Дружище…, - ладонями трепал густую шерсть варга, вслушиваясь в блаженные поскуливания, — я должен уйти. Вряд ли мы ещё встретимся, так что ты можешь быть свободным, либо остаться и выбрать себе нового хозяина.
Фенрир повёл острым ухом и отклонился от меня, возмущённо фыркнув прямо в лицо. Затем подставил под «чесалку» другой бочок и удовлетворенно заворчал. Мол, не говори чепухи, лучше продолжай чесать. Настаивать на своих словах я не стал. Просто потрепал какое-то время друга, прощаясь с ним, а затем направился к стене.
Каких-либо особенных указаний мне не дали, поэтому я решил подняться на самую высокую точку и осмотреться. Но на полпути меня ожидаемо перехватили советники, обвиняя в поспешности решений и неуважении их мнений.
— Вы не убедите меня в обратном. Лучше, дайте слово, что позаботитесь о Рэйне и Фенрире, — я стянул с пальца кольцо, переданное мне предыдущем правителем, и протянул его Джареду. — Ты один из них. Лучшего правопреемника мне не сыскать.
— Рик…, - он поджал губы, не желания принимать мое решение. Тогда я взял его ладонь и сам положил на неё перстень.
— Давайте не будем тратить мои последние минуты на споры, — взмолился я и тут же задохнулся в порывистых объятиях Эйвара.
— Мне будет тебя не хватать, брат, — выдавил из себя рыжебородый и так же быстро отступил.
— Всему свету расскажу о Бесстрашном Рюрике, у которого стальной кулак и доброе сердце, — заявил Бруни. Мы крепко пожали друг другу руки, ухватившись за предплечья.
Кивнув напоследок поникшим друзьям, я взобрался на стену. В метрах двадцати от ворот Рэйна стоял маг, окружённый чёрной бездной. Он проложил себе узенький путь, возвращая земле под ногами прежний вид.
— Ты принял мое предложение? — выкрикнул он.
— Сперва дай клятву, что ты сдержишь слово и Рэйн будет освобождён от любого гнета Аваллона и его союзников!
Раз уж я ему оказался так нужен, то и продешевить бы не хотелось. Вопреки моим ожиданиям, Ронан не стал противиться, возражать и торговаться. Он вынул из-за спины кинжал и полоснул по своему запястью:
— Клянусь на крови, что Рэйн останется свободным от притязаний Аваллона и его союзников.
— Ну вот и все, — выдохнул себе под нос и жестом велел открыть ворота.
Пока цепи тянули вверх решетки и опускали мост, к самому входу пробиралась восстановленная магом тропинка. Трудно поверить глазам, даже после такой ночи… Прощупав ногой плотность земли, я сделал первый шаг. Впереди — враг, сзади — дом, а вокруг пропасть и только эта узкая тропка. Провожать меня вышел весь Рэйн. Я обернулся на стену, усеянную выжившими и невольно улыбнулся. Мне удалось заключить ещё одну хорошую сделку. А не так уж и плох я оказался в дипломатии. Отвернувшись от своего народа, я зашагал к своему палачу, крепко сжимая кулаки.
Провожая меня, воины дружно скандировали:
— Освободитель!
Глава 5.
На руках поржавевшими хомутами щелкнули наручники, и уже через секунду моя голова откинулась назад от мощнейшего удара в челюсть. Ронан тяжело дышал и с победным ликованием глядел мне в глаза, встряхивая кисть. Я сплюнул кровь, железным привкусом заполонившую рот, и криво усмехнулся. Кроме сарказма и чувства собственного достоинства у меня не осталось ничего.
— Слабовато. Каши мало ел?
Удар в живот сложил меня вдвое, но не сломил дух. Я продолжал улыбаться, а маг, нагнувшись ко мне, с жаром прошептал:
— Будь моя воля, я бы уничтожил тебя немедленно. Но император счёл публичную казнь преступника более занятной и поучительной. Так что придётся мне потерпеть и насладиться моментом несколько позже…
— Ты рожу-то свою видел? Того и гляди, сдохнешь по пути. Тебе бы отлежаться, огурчики на глаза положить, а то синяки до подбородка достают, — я задорно хмыкнул, тряхнув головой, — ох, прошу простить. У тебя же глаз всего один.