Все предыдущие попытки разговориться со старшим братом по душам потерпели крах.

— Ты охренел, отморозок?! — цыкнул он тихо, закрывая дверь. — Ты не понимаешь, что там за люди?

Мужчина сжал ворот моей рубашки в своих руках, прибивая меня кулаками к стене. Я брезгливо одёрнул его руки — не из слабых, чтобы позволять такое кому-либо. Даже старшему брату.

— Сергей, — отрезал грубо. — Из-за уважения к тебе как к старшему, я ничего не скажу и проглочу эту обиду.

Старший брат едва не разразился смехом: морщинки в уголках его глаз стали заметнее, а губ коснулась ехидная ухмылка.

— Мальчики, прошу вас, — молила мама, внезапно появившись в комнате. — У нас же гости, не надо.

— Мама, — я посмотрел в бок, останавливая ее «слезливую» тираду. Если бы она подумала обо мне заранее, этого позора не случилось бы. — Я повторяю — на Веронике я не женюсь. У меня есть любимая девушка, которой я хочу сделать предложение, — и я взглянул в глаза Сергея с вызовом.

— Связи с Тихомировыми для меня очень важны, — серьезным тоном заявил отец, запирая дверь за собой на ключ.

Прекрасно. Не хватало только Маши в моей спальне для общего сбора. Еще днем я чувствовал себя на седьмом небе, а сейчас все омрачилось темной тучей, понуро нависшей надо мной и моим счастьем.

— И я не позволю какому-то капризу такого неблагодарного щенка, как ты, испортить мне карьеру, — ультимативно, с особым презрением протянул он.

Владимир Каминский поучал, а не участвовал в споре.

— Я тебя повысил просто так что ли? Чтобы в глазах Тихомировых их зять не был последним человеком и им можно было гордиться на людях.

Мои надежды на возможное примирение и на любовь со стороны отца рухнули, как камни с обрыва. Зато им на смену пришло пакостное, скребущее унижение и сломленное чувство собственного достоинства.

— Надежда, — обратился он. — Вразуми своего сына, — и на этом его монолог был окончен.

Отец скрылся за дверями моей спальни и вернулся к гостям. Мама охнула, хватаясь за голову. Она всегда так делала после поучительных монологов отца, которые никто не мог оспорить.

— Сыночек, прошу тебя, — умоляла мама, складывая ладони в молитвенном жесте. — Сделай хоть раз, как велит отец. Ну что ж…

— Ну что ж какая-то потаскуха тебя окрутила, — хмыкнул Сергей, завершив речь за мать.

Приблизившись к брату, размашисто ударил его кулаком в челюсть, не думая о последствиях. Моему привычному терпению пришел конец. Вскрикнув, мама лишь побежала разнимать нас с Сергеем, хотя этого и не требовалось. Громко рассмеявшись, брат протер скулу и слегка задетую губу тыльной стороной ладони и покинул комнату.

— Сыночек, родненький, — верещала мама. — Ну что же ты творишь? Зачем ты все это делаешь? Я же с таким трудом убеждала отца в том, что ты взялся за ум.

— Мама, ну сколько можно? — на мои глаза неожиданно для меня надвинулись слезы, которые я благополучно смахнул, чтобы не унижаться еще сильнее. — Я же не маленький пацан. Сколько бы я ни старался…

— Я еле уладила эти твои игры с фотосессией, — брезгливо протянула она. Я встрепенулся, не сразу вникая в суть ее фразы. — С Прагой и остальным. Черт с ним, все думают, что ты просто решил помочь будущей жене Сергея с работой. Мы закрыли на это глаза…

— Мама, я ее люблю, — выдохнул с отчаянием, — И она меня тоже. Я хочу на ней жениться.

Неужели я наконец произнес эти слова вслух?

— Молчи! — крикнула она, а затем ойкнула, обращая внимание на закрытую дверь. Несколько секунд я с интересом и растерянностью разглядывал ее лицо.

Мама совсем не удивилась.

— Сережа узнает — убьет тебя! — прошептала она со слезами на глазах. — Всех вокруг очаровала, дрянь! — буркнула она себе под нос.

— Я поговорю с отцом и с Сергеем, — объяснил, заботливо опуская ей на плечи свои ладони. Ее вспышки агрессии в сторону Олеси, сейчас, меня беспокоили мало. Так же, как и мысль о том, откуда она могла узнать о моих чувствах. — Им придется принять…

— Не примут, — мама с отчаянием помотала головой. — Отец тебя со свету сживет, пойми, — всхлипнула она. — Оставь ты эту девицу. Она предназначена твоему брату. Он ее любит.

— Почему я всегда лишний в этой семье? — неожиданно для себя, возмутился я отчаянно. — Разве я когда-нибудь что-нибудь у вас просил? — из меня посыпались обиды, которые я держал в себе крепко многие годы и не позволял чувствам вылезать наружу. — Мама, я никогда ничего не просил, кроме любимой девушки. И я поеду к ней, — и шмыгнув носом, я развернулся.