— Несмешно, Ба… — не удержалась Терри, ведь это был позывной Алекса.

— Это все, что я знаю. Больше ничем не могу помочь.

— Почему ты не сказала, что Грег уходит, быть может, навсегда?

— Потому что ты влюбленная дурочка, а он оборотень-каннибал. Нашему семейству только детей-волчат не хватало. Довольна ответом?

Терри разочарованно сказала:

— Нет, Ба. Недовольна. Я больше не могу тебе верить — ты столько утаила сегодня… Я теперь даже не уверена, что ипостась Грега выглядит именно так, как ты показала.

— Ты не веришь записи?

— Нет, Ба. Не верю. Хелли сильнее меня в диджитале — она обожает рисовать на планшете. А мама училась на мультипликатора. — Терри понимала, что её несет, но остановиться она уже не могла. — Склеить запись с камеры и из фильма ужасов ради влюбленной дурочки раз плюнуть. Как и соврать — наша семья обожает врать. Только учти, я совсем влюбленная дурочка — я попрошу Грега показать свою вторую ипостась.

Голос Элеоноры сел:

— Терри… Пожалуйста… Не делай этого. Грег каннибал. Он убьет тебя. Злись, ори, ругайся, но я хочу знать, что ты жива.

— Ба, я тебя люблю, но временно не хочу с тобой общаться. И не надо спрашивать — насколько временно. Все. Пока.

Она вновь выключила телефон, во избежание ненужных звонков.

Время приближалось к полуночи — ехать из дома в отель не имело смысла. Терри достала из рюкзака свой скетчбук и карандаши. Выбрав удобное кресло у окна, куда робко заглядывала почти полная луна, Терри принялась рисовать. Может, у Мортимера Райли с Алексом и есть план по возвращению в Лондон, а может и нет. Зато у неё точно есть карандаш и желание вернуть хотя бы Грега. И пусть он оборотень, и пусть ей страшно до ужаса, что Ба впервые сказала правду, но, может, пропасть между улыбчивым Грегом из кафе и оборотнем, сгрызающим камеру, не такая и большая?

Она схематично нарисовала куб Спец. Отдела и написала на вывеске “Отдел по работе с магическими правонарушениями”. Затем нарисовала дверь и Грега, подпирающего её. Рядом стоял огромный мостромобиль из тех, которые любит Алекс. Терри вздохнула и, как бы не пугал её этот фейри, как бы не замирало сердце в его присутствии, но он друг Грега. Терри нарисовала и его, сидящего на капоте своей машины.

Потом она занялась Эвансом — Алекс одевал на него наручники.

Потом был отец, дающий гейс — Терри не знала, сработает ли это с ним, но подстраховка не повредит.

Потом был Алистер с гейсом и Алистер с Хранителем детей. Терри чуть весь кончик карандаша не изгрызла, поняв, что и он уйдет вслед за всеми фейри…

Поэтому следующим рисунком была королева и нарисованная со спины (Терри не знала, как выглядит королева Лета) молодая фейри в короне, воркующая над королевскими корги.

Потом она нарисовала Грега, каким его показала Ба, и Грега, каким бы она сама его хотела видеть — за образец она взяла обычного серого волка, правда, чуть увлеклась и пририсовала веночек — Грегу он отчаянно шел.

Еще, еще и еще, забракованные рисунки мялись и тут же отправлялись на пол, некоторые для верности еще и рвались…

К полудню у Терри было десять полностью готовых рисунков, которые еще нужно было придумать, куда спрятать.

Она встала с кресла, устало потянулась и подумала, что теперь можно было уходить в отель и спать, спать, спать. Она оглянулась… Возле кресла на полу валялись бумажные тарелки от еды перемешанные с обрывками неполучившихся рисунков. На столе и на подлокотниках кресла все было в стружках от карандашей. Обивка кое-где пострадала от грифеля и от соуса к рыбе.

— М-да… — Терри кристально ясно поняла, что тут горничная не придет и не уберёт… — Отель отменяется.

Она зевнула — в сон клонило ужасно, и пошла наверх, в свою спальню — уберет она позже, вечером, перед тем как отправиться в отель.

Терри проснулась глубоким вечером — за окном уже начинало темнеть. Голова чуть болела и хотелось есть. Она села в постели и тут же замерла — в кресле, придвинутом к кровати, спал Грег. Терри даже зажмурилась, а потом вновь открыла глаза — сперва один, потом, убедившись, что Грег все же не галлюцинация, и второй.

Он был растрепанный, длинная челка висела сосульками, под веками залегли глубокие тени, крылья наконец-то соизволили послушаться Терри и исчезли за ненадобностью. Одет был привычно в джинсы, явно продранные не по его желанию (кое-где ткань побурела от крови) и серую футболку с рисунком волка. Грег был усталый и как-то внезапно домашний. Перед глазами Терри даже не мелькнула оскаленная пасть с алыми глазами.

Терри, благодаря небеса за то, что легла спать в футболке, осторожно спустила ноги с кровати, и Грег тут же встрепенулся, открывая глаза и мягко улыбаясь: