Терн обиженно вздернул подбородок вверх, а потом обмяк и еле слышно признался:

— Я идиот. Я до сих пор считаю его мальчишкой… Тогда… Сперва к Королеве Лета, а затем к человеческой королеве. И… Беру отвлечение её корги на себя — заслужил.

— Какое самопожертвование, аж страшно становится! — расцвел в улыбке Дарри, он не умел долго расстраиваться или злиться. — Только, можно я сперва переоденусь? Думаю, королеве Одуванчику все равно, как я выгляжу, а так хоть буду в удобной одежде.

Терн дернул жабо вниз:

— А это идея! К черту панталоны и весткоут. Когда-то они были хороши, но не сейчас.

Благой двор не изменился. Почти, потому что проигнорировать чуть сияющие синим светом, повреждённые холодным железом ворота было сложно. Иногда синие всполохи разрушения мчались и по стенам Королевского дворца.

Дарри подтвердил, заметив заинтересованный взгляд Терна:

— Это я сделал. Я случайно. Слишком хотел помощи…

Терн промолчал — все, кто был дорог Тенедару, все его родные и подданные, пострадали от холодного железа, применявшегося в бомбардировках Второй Мировой войны. Тогда Дарри искал помощи везде, где мог, даже вернулся под Холмы к матери — королеве Лета. Он, сам израненный холодным железом и ослепший, пронес его в себе в мир фейри. И ему тогда отказали в помощи. Родная мать отвернулась от него.

Меч уперся в горло Королевы лета.

— Мама… Пожалуйста!

— Ты зря сюда пришел — ты разрушаешь мир своим холодным железом. Уходи!

— Мама!!! — он перешел на крик, чтобы его точно услышали, — прошу! Не меня спаси — спаси свою внучку, плоть от твоей плоти. Она же…

— Уходи.

Он рухнул перед ней на колени, склоняя голову вниз, и то, что есть свидетели его унижения, его не волновало:

— Мама… Она умирает. Понимаешь?!

— Она уходит — фейри не умирают.

— Ты не знаешь, что делает холодное железо с фейри. — он перешел на шепот — даже его крик не услышали, так какая разница. — Пожалуйста… Я хочу спасти свою семью, хотя бы осколок от неё… Помоги…

— У меня больше нет сына по имени Тенедар. И внучки Апрель тоже нет. Не позорь себя — уходи! — и голос её звенел от гнева.

— Ма… — он тут же поправился, — Королева лета… Впрочем…

Он, шатаясь, встал:

— Как скажете, ваше величество. Надеюсь, вам никогда не придется умирать в одиночестве от боли.

Он пошел прочь, не разбирая дороги — тут было сложно с тенями. Руки натыкались на стены из камня, и те разрушались от прикосновения — Тенедар был весь пропитан холодным железом. Реальность Холмов рыдала от боли и разрушалась. Только он этого не видел, ибо был слеп.

— И больше не возвращайся сюда! — в спину сказала ему Королева лета, до боли сжимая пальцы в кулаки. Беззвучные слезы текли по её щекам, но Дарри, её Дарри, их никогда не увидит. Надо было найти силы, чтобы удержать Благой двор от разрушения — за спиной у Королевы были сотни напуганных фейри, которых она не могла предать.

…Небеса, дайте еще сил моему храброму и такому безрассудному сыну. Дайте ему сил продержаться до прихода помощи. Кто-то же должен ему помочь…

Терн лишь кивнул, ничего не говоря. Он пошел по дорожке ко дворцу, из которого его тоже когда-то выгнали.

Сияло яркое, не дающее теней солнце в зените. Шумели пчелы, шуршали разноцветными крылышками бабочки. Буйно цвели цветы — от ранних подснежников до последних бессмертников — Благой двор присвоил себе все заслуги весны и осени. Ласковый ветерок шевелил ветки деревьев, утопавших в кружевах цветов. Только тут никогда не созреют семена, только тут никогда не появятся плоды на деревьях, только тут никогда не зародится новая жизнь — двор Королевы лета на это не способен.

Дарри поправил на голове корону из золотых листьев клена и пошел вслед за другом. А за ними летела осень. Наливались соками плоды, созревали и падали на землю ароматные яблоки и груши, неслись по воле ветра семена будущих цветов. Солнце опустилось ниже, становясь ласковее и даря уставшим от вечного солнца деревьям покой. Золотом наливались листья, погружая сады в желанный сон. Тихо накрапывал дождь, оплакивая то, что натворил когда-то Тенедар в поисках помощи для своей семьи.

Осень захватывала Благой двор исподволь, и он был благодарен за краткий миг отдыха.

Королева Лета ждала их в тронной зале. Она, сидя на широком подоконнике открытого окна, плела корону из своих любимых одуванчиков. Только при приближении Тенедара её венок превратился в белый пух и улетел с тихим шорохом пустых надежд — ей никогда не дозваться до того, кого она ждала всем сердцем.

Терн склонился в глубоком поклоне. Тенедар отдал дань уважения равного равной — он тоже был король.

Королева лета, чуть постаревшая и словно ставшая бесцветной, посмотрела на них:

— Чем обязана вашему визиту, господа?

Пока Терн собирался витиевато доложить о цели своего визита, Тенедар прямо сказал:

— Мы пришли напомнить, о венценосная сестра, о том, что вы увиливаете от своих обязанностей. Договор с людьми Альбиона о дружбе давно истек. И сейчас ваши подданные страдают от вашей забывчивости — их выгоняют из домов и насильно возвращают под Холмы. Примите меры, о венценосная сестра! — Он развернулся и пошел прочь. И за ним тихо, на цыпочках, уходила осень, оставляя вылеченный от ран холодного железа Благой двор.