– Вы утверждаете, что мисс Пиласки сама позвонила вам?
– спросил Сандлер.

– Да, сэр, - торжественно ответил Джонни.
– Я в это время находился в отдушке. Звонок перевели туда.

– В отдушке?
– недоуменно переспросил Сандлер.

– В комнате отдыха, - пояснил Джонни.
– Там можно посидеть и расслабиться перед дежурством или после него, кофейку попить или водички.

– Понимаю. Значит, вы находились в этой комнате, когда позвонила мисс Пиласки. Она была взволнована?

Я попытался возразить, но старик Харрингтон отвел мой протест.

– Нет, сэр. Она была спокойна.

Я снова внес возражение и на этот раз судья поддержал меня, велев Джонни Кейпхарту отвечать на вопрос только "да" или "нет", не высказывая собственных суждений.

– Что именно она вам сказала?
– спросил Сандлер.
– Попытайтесь воспроизвести дословно.

Джонни вытащил свои записи и зачитал вслух:

– Она - мисс Пиласки - сказала мне следующее - цитирую: "Я нахожусь в доме судьи Ноутона. Он мертв. Я его застрелила. Это не было несчастным случаем. Я намеренно убила его. Боюсь, что его жена находится в шоке. Привезите врача. Я буду ждать вас. Я дождусь вас здесь." Вот что она сказала.

– И что вы сделали?

– Как раз в этот миг вошел мой напарник, Фрэнк Донован, и сказал, что наша машина готова. Я сказал, что произошло убийство, и мы с ним бросились к машине. Я только сказал ещё по дороге, чтобы следом выслали врача, доктора Хоумера...

– Уточните, пожалуйста, каково полное имя и звание доктора Хоумера.

– Да, сэр. Доктор Сет Хоумер, полицейский врач управления полиции города Сан-Вердо.

– Благодарю вас. Значит, вы попросили, чтобы доктор Хоумер приехал в дом судьи Ноутона?

– Да, сэр.

– Что вы делали потом?

– Мы отправились к дому судьи Ноутона на нашей патрульной машине. Парадная дверь была открыта и мы вошли в дом. Справа от прихожей находится столовая, а слева - гостиная. Мы сразу прошли в гостиную, потому что, едва войдя, я увидел через полуоткрытую дверь софу, на которой лежала миссис Ноутон...

– Вы сразу поняли, что это миссис Ноутон?

– Нет, сэр, не сразу. Я увидел лежащую женщину, и мы прошли в гостиную. Слева от двери стоял небольшой стол, - он сверился со своими записями, - карточный столик, сделанный во французском колониальном стиле. За этим столом сидела подзащитная, мисс Хелен Пиласки. Перед ней, на столе лежал револьвер. Лицо и руки мисс Пиласки были расцарапаны. Мой напарник, Фрэнк Донован, подумал, что миссис... что женщина, которая лежала на софе, мертва, но мисс Пиласки сказала, что у неё просто обморок и что она сама мисс Пиласки - перенесла её на софу. Я тогда спросил мисс Пиласки, где тело, и она показала на кабинет. Я оставил Фрэнка Донована в гостиной, велев ему перезвонить в управление и поставить шефа Комински в известность о случившемся, а сам прошел в кабинет.

– Где расположен кабинет?

– Он находится прямо за гостиной, сэр. Дверь, ведущая в него, была приоткрыта, я толкнул её и вошел. Тело судьи лежало на спине, рубашка была в крови. Грудь была пробита пулей. Я склонился над ним и попытался нащупать пульс, но тело уже похолодело и начало коченеть. Он был мертв.

– Его убила пуля?

– Да, сэр.

– И что вы делали потом?

– Я спросил мисс Пиласки, не вызваны ли многочисленные царапины на её лице и руках схваткой с судьей Ноутоном, но она ответила, что нет - её поцарапала миссис Ноутон. Фрэнк Донован спросил её, не хочет ли она сделать какое-либо заявление, но мисс Пиласки ответила, что заявлять ей нечего все, дескать, и так ясно. Она призналась, что убила судью Ноутона. Сказала, что застрелила его из револьвера, который лежит на карточном столе.

– Чей это револьвер, мистер Кейпхарт?

– По словам мисс Пиласки, револьвер принадлежал покойному судье.

– Какой системы был револьвер?

– О, это была допотопная штуковина.

– В каком смысле? Вы хотите сказать, что револьвер был антикварный?

– Да, сэр, именно так. Судья Ноутон коллекционировал револьверы первых покорителей Запада. Он содержал их в идеальном порядке.

– Откуда вы знаете?

– В прошлом году, на ежегодном благотворительном вечере в честь полиции, он продемонстрировал стрельбу из них. Он замечательно стрелял.

– Понимаю. И какой именно из его револьверов лежал на карточном столе?

Сверившись с записями, Джонни Кейпхарт ответил:

– Кольт "ньюхаус" с обрезанным стволом, выпущенный между 1885 и 1890 годом. Калибр 0,38.

– Вы проверили, что из него был произведен выстрел?

– Да, сэр. Одного патрона недоставало.

– Как вы его осмотрели?

– Я приподнял его за ствол, насадив на карандаш, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Понюхал и убедился, что он сильно пахнет сгоревшим порохом. В барабане оставались ещё пять патронов.

– А на рубашке судьи, вокруг пулевого отверстия, были пороховые отметины?

– Да, сэр. Выстрел был произведен с очень близкого расстояния. Практически в упор.

Сандлер повернулся к судье Харрингтону и произнес:

– Ваша честь, я могу пригласить сюда капитана Джонсона, специалиста по баллистике, который проводил экспертизу этого револьвера, или же мы можем попросить, чтобы офицер Кейпхарт сам зачитал нам его официальное заключение.

– Вы не возражаете, мистер Эддиман?
– обратился ко мне судья.