– Но ведь она говорит по-немецки?

– Она-то? Гы-ы! Я лучше говорю по-китайски, чем она по-немецки. Вы что, издеваетесь надо мной? Ни хрена она по-немецки не знает. Во, врунья!

Я встал.

– Я хочу, чтобы вы с ней встретились, миссис Пиласки, - твердо сказал я.

– Встречусь, - вздохнула она.
– В конце концов, мать я ей или нет?

* * *

Я позвонил Джо Апполони и рассказал ему про Мэри Пиласки. Он взмолился, чтобы я не приводил её к нему. Он сказал, что с радостью даст ей на расходы пятьсот долларов, лишь бы только я сводил её в "Последний шанс" или в "Бриллиант".

– Да, она, конечно, старая развалюха, - сказал я, - но ведь все-таки она - мать. Где твои сыновние чувства? Что она скажет, если узнает, что Джо Апполони наплевать на мать Хелен Пиласки?

– Не мучай меня, Блейк. Любая мать достойна уважения.

– Разумеется.

– Ее наверняка окружат уважением - в тех домах, что я тебе назвал.

– Послушай, - сказал я.
– Она алкоголичка, это верно. Но она нуждается в защите. Господи, есть у тебя сердце или нет? А ещё говоришь, что любишь её дочь.

– Ладно, пес с тобой, - вздохнул Джо Апполони.
– Приводи её сюда.

Вот так случилось, что я привез её в "Пустынный рай". Джо, оглядев её снизу вверх, недоверчиво покачал головой.

– Ты уверен, что она - мать Хелен?
– спросил он.

– Библия порой ставит под сомнение факт отцовства, - сказал я, материнству же никто ещё вызова не бросал.

– Ладно, не фига кичиться передо мной своим высшим образованием.

– Это её мать.

У матери уже давно пересохло во рту и она осведомилась, нельзя ли промочить горло. Ноги у неё болели, поэтому она уселась за стойку бара в казино. Выпила три порции виски с имбирным лимонадом, а потом попросила пива, так как во рту стало сладко. Джо вручил ей фишек на пятьсот долларов и она отправилась играть в кости, но почти сразу же поцапалась с крупье. Тогда мы отвели её за стол для игры в "блэк-джек", где Мэри Пиласки и спустила все, до последнего цента. Она выпила ещё несколько порций виски и отрубилась. Джо пришлось устраивать её на ночь в одной из своих комнат.

– Вот, значит, какая у неё мать, - сказал он.

– Да, - кивнул я.

– Просто не верится.

– Мне тоже, но она и впрямь её мать.

* * *

Я позволил Мэри Пиласки вволю выспаться и заехал за ней после полудня. Заказал ей обед, который она благодарно уплела. Выглядела она довольно помято, вся тряслась, глаза налились кровью.

– Мне здесь не нравится, - пожаловалась она.
– Я домой хочу.

– Разве с вами дурно обращались?

– Нет, все было хорошо, но просто мне здесь как-то не по себе. Все смотрят. Может, я не очень хорошо одета, но ведь я гордая. Мне не нравится, когда на меня пялятся, как на кошачьи объедки.

– Прошу прощения, - извинился я.
– Я надеялся, что вам здесь будет уютно.

– А мне обязательно встречаться с Хелен?

– Прошу вас.

– Что ей от меня толку? Да и мне что от этого будет? Только вспомню, как любила её когда-то, когда она была крошкой. А потом вдруг все пошло наперекосяк. Вот у вас, мистер Индимен, есть все: молодость, работа, богатство, положение. А у меня что? Ни черта у меня нет.

Не в силах слушать этот вздор, я поспешно расплатился, усадил её в свою машину и повез в тюрьму. По дороге меня стала бить нервная дрожь, а вот миссис Пиласки, напротив, сумела взять себя в руки, осознав, что встречи с дочерью избежать уже не удастся.

Сидя в комнате для свиданий, мы дожидались, пока надзирательница приведет Хелен. Когда Хелен вошла, мы с её матерью поднялись ей навстречу. Хелен смотрела на нас холодно и с некоторым вызовом.

Я переводил взгляд с неё на её мать, тщетно пытаясь следить за двумя женщинами сразу. Они не делали ни шага по направлению друг к дружке; просто стояли и смотрели.

Мне показалось, что лицо миссис Пиласки прояснилось. Посмотрев на меня, она кинула взгляд на свою дочь, потом снова повернулась ко мне.

– Это не моя дочь, - сказала она.

Мое сердце екнуло.

– Вы ошибаетесь, - сказал я.

– В своей плоти и крови, мистер Зайденберг? Держите карман шире. Вы бы узнали свою мать? Вот я узнала бы свою дочь. Нет, молодой человек, я не ошибаюсь.

– Посмотрите на нее!
– рявкнул я.
– Перед вами - Хелен Пиласки!

– Возможно, вы и правы, но это не моя Хелен Пиласки. Я же не говорила, что моя Хелен - святая, но она никогда не пошла бы на убийство. Нет, сэр. Нет. Да, эта девушка похожа на мою дочь, но она не моя дочь.

– Это твоя мать, Хелен?
– спросил я.

– Вы же слышали, что она сказала.

– Она - твоя мать?
– завопил я.
– Да или нет?

– Господи, Блейк, не будьте же таким занудой. Чего вы добиваетесь?

– Ладно, - сказал я надзирательнице.
– Хватит. Отведите её в камеру.

Хелен увели, а я остался наедине с миссис Пиласки, которая выглядела очень довольной и буквально пыжилась от гордости.

– Так я и знала. Мое материнское сердце чуяло, что Хелен - моя Хелен не способна на убийство.