Я вытащил из портфеля бумаги.

– Вот, смотри, что здесь написано. Он сделал тебе кучу подарков: брильянтовый браслет, изумрудная брошь - на сумму свыше двадцати тысяч долларов. Норковое манто, сумка из кожи аллигатора. Довольно дорогие пустячки. Должно быть, он любил тебя.

– Блейк, не будьте ослом!

– Какая прелесть! Я бьюсь головой об стенку, пытаясь докопаться до истины, а мне говорят: "Блейк, не будьте ослом!".

– Извините, Блейк. Просто вы выбрали не то слово. "Любовь". Ваше общество напрочь его испортило, как и другое слово - "свобода". Ведь настоящая любовь подразумевает полное отрешение, самопожертвование, бескорыстие... А раз так, то мог ли Алекс Ноутон кого-то любить?

– Я хочу только узнать, почему ты его убила. Для начала. Как я могу выстраивать линию защиты, если я даже не знаю, что подтолкнуло тебя на убийство. Как мне говорить присяжным - что ты убила его, чтобы позабавиться?

– Что-то в этом роде.

– Ты надо мной издеваешься?
– вскипел я.

– Ничуть.

Я грязно выругался и вызвал надзирательницу. Я был сыт по горло.

* * *

Вернувшись к себе в контору, я уже чуть поостыл и корил себя за то, что оборвал беседу. И вдруг остро осознал, что мне недостает Хелен. Меня тянуло к ней, и я принялся изучать свой распорядок, чтобы посмотреть, не смогу ли выкроить время для повторной встречи.

Кроме Милли Джефферс, пятидесятилетней секретарши, другого персонала у меня нет. Милли - жирная, отталкивающая, но весьма проницательная и умная особа, которая постоянно вмешивается в мою личную жизнь. Она передала мне почту, ознакомила с накопившимися за день посланиями, поставила в известность, что хочет есть, и отправилась обедать. Я отложил все бумажки в сторону и уселся за стол пораскинуть мозгами.

Без десяти час. Значит, в Чикаго - без десяти два.

Я снял трубку и позвонил директору Уинтморской школы в Чикаго. Меня соединили с миссис Аделией Мандельбаум.

– Меня зовут Блейк Эддиман, - представился я.
– Я служу адвокатом в Сан-Вердо и меня назначили защищать Хелен Пиласки. Я уверен, что вы читали про её дело.

– Да, читала, - сухо сказала миссис Мандельбаум.

– Я пытаюсь помочь мисс Пиласки и я знаю, что она училась в вашей школе. Не могли вы помочь мне...

– Каким образом, мистер Эддиман? Да, бедная девочка училась у нас, но совсем недолго. Ее исключили.

– Вы назвали её бедной девочкой - значит ли это, что вы ей сочувствуете?

– Только самый бессердечный человек может ей не сочувствовать, мистер Эддиман. Мир несправедлив к таким детям. У Хелен Пиласки изначально не было шансов. Отец - запойный пьяница. В семье постоянные раздоры, драки. Избивал жену и детей. Девочка была лишена нормального детства, не знала отцовской любви - о чем говорить? А тут ещё эта ужасная история...

– Она хорошо училась?

– Ну, что вы!

– В вашей школе определяют коэффициент умственного развития?

– Разумеется.

– Вы можете сказать, какой он у неё был?

– На это потребуется время, мистер Эддиман. Вы ведь звоните из другого города...

– А что если я перезвоню минут через двадцать?

– Что ж, хорошо.

– Еще один вопрос: какая у неё была речь? Как она говорила?

– А чего от неё можно ожидать, мистер Эддиман? Язык чикагских трущоб, крайне ограниченный лексикон. Мы пытаемся помочь таким детям, но в её случае это было невозможно.

Двадцать минут спустя я, как было условлено, перезвонил в Чикаго. Коэффициент умственного развития Хелен Пиласки составлял 99 - низший предел нормы.

Глава пятая

Я уже собирался покинуть контору, когда позвонил Чарли Андерсон. Голос у него был сахарный - Чарли свято соблюдал правило не наживать себе врагов, если этого можно избежать. Он уже готов был распрощаться, погладив меня по головке и обозвав "пай-мальчиком", когда я ляпнул, что вызвал из Чикаго мать своей подзащитной.

– Что ты сказал? Чью мать?

– Хелен Пиласки.

– Черт побери, Блейк, а когда это вдруг взбрело тебе в голову?

– Пару часов назад, после разговора с директрисой школы, из которой в свое время исключили Хелен.

– Должен сказать, что ты используешь довольно необычные методы, - сухо заметил Андерсон.

– Вы хотите, чтобы я её защищал?

– Конечно, хотим. Но мне также хотелось бы избежать лишних расходов; поэтому, признаюсь, я не вижу необходимости в том, чтобы вызывать сюда её мать. За свой счет она прилететь сюда не пожелала, что, согласись, не похоже на поведение образцовой матери из книжек. Да и Хелен не раз заявляла, что видеть свою мать не хочет. Теперь же, когда нам придется оплачивать её расходы...