Ладонью прижал изображение, которое недавно снимал со всех стен Темного Дома. Теперь же сам вешал. Опять, как зачарованный любовался девичьими чертами лица, а потом острие кнопки вонзил ей в лоб. Продырявил бумагу и забил в стену. До упора. Поставил ей клеймо во лбу от кнопки.

В полном молчании вернулся к столу, где взял обычный маркер и вновь к Диане.

На белом листе бумаги черным цветом провел линии, изображая буквы. Линия вилась вдоль девичьего лба, разрезала зеленый зрачок, уродовала нежную кожу на переносице и ее губы. Мои губы. Они были мои. Мои когда-то.

«Разыскивается.» -- гласила черная надпись. Тогда же швырнул маркер себе за спину, мало заботясь попаду или нет на рабочий стол.

– Следующий приказ -- убить всех девятерых! – сказал тихо Игорю.

– Всех?

– Всех.

– Головы принести? – также глухо поинтересовался Каратель.

– Нет. Мы же в цивилизованном обществе. Их головы не хочу видеть, а вот Твардовского принеси живьем!!! Его голову я сам отпилю!

Игорь послушно стоял возле входа, мизинец на левой руке перебинтован. Кивнул молча на приказ и покорно склонил голову вниз. Не уходил, но и не решался посмотреть.

– Руку на стул! – кивнул на свое рабочее место. На стул. Дотуда проще дотянуться ногой. – В день одна кость, пока не выполнишь свою работу!

Стены скрывали нас от Карателей в здании Темного дома, но звуки проникали под дверью и даже, Клеймённые в нижних палатах перестали плакать и молить о жизни, они прислушались к крику из моего кабинета.

А я дробил кость пяткой обуви, смотрел и ничего не чувствовал. Вокруг так громко и много жизни, а во мне жизни ноль. И сердце подозрительно тихо билось: не рвалось, не злилось, не болело.

Мой донор исчез, а с ней и эмоции. Все свои улыбочки она оставила для своего мудака, а меня оставила с пустотой – с дырой в груди. Нет. Мне не больно. Я ни хрена больше не чувствовал. Пустая оболочка. Безэмоциональная стена из камня, которая не умела чувствовать.

Я лишь улыбался принятому решению и возвращению вновь в свою стихию – в пустоту, в которой жил после убийства первой Клеймённой. Вот это я -- настоящий. Настоящий Гектор!

POV Диана

Той ночью долго бродили, как заблудшие путники, по темным дорогам Приама и не находили спасительной точки, где возможно выдохнуть и перестать волноваться. Потому что восемь Клеймённых поздно ночью, при почти полном отсутствии существ в это время суток на улицах, выдавало нас. Сейчас любой Каратель вылез бы из дома или переулка, и сразу понял, что мы - нелюди.

Но благо, наше путешествие удачно завершилось возле школы №63, где ворота открылись, впуская девочку-Клеймённую и Элю с друзьями-компаньонами Артема. По дороге мы не успели познакомиться, некогда, да и страшно, каждую секунду молчали и аккуратно шли. Шаг в шаг предыдущего Клеймённого. И почти не разговаривали, поэтому знакомства оставили на следующий день.

Артем прикрыл железную дверь в воротах, не дав мне зайти на территорию школы. Решительно взял за руку, согревая мои пальцы своими большими и немного грубоватыми. Я искренне удивилась. Друг не спросил мнения и повел обратно по ночному холоду прочь от школы. Я оглянулась на приоткрывшиеся ворота, откуда вышла Эля, и молчаливо пожала плечами на невысказанный вопрос подруги. Сама не понимала, куда мы и, главное, зачем?

Через некоторое время поинтересовалась у спины Артема. Клейменный шел немного впереди, закрывал собой от ночного прохладного ветра и оберегал от возможных бед на пути:

– А мы куда?

Капюшон поплотнее натянула на голову и лицо, скрывая свое уродство. Пока адреналин наполнял каждую клеточку тела вовремя побега, озноба, усталости и боли не чувствовалось. А сейчас, когда страх быть пойманными исчез, я начала сильно мерзнуть. Нижнее белье было сырым и до сих пор не высохло.

– Сюрприз! – Артем совсем оброс, но несмотря на густоту щетины, и темноту я рассмотрела, как друг искренне улыбнулся и повел за руку в неизвестном направлении.

Я пожала плечами, а рукой не заметно почесала локоть через толстовку. Ох, как он чесался!!! Была бы при себе терка, с удовольствием почесала бы. Или тупой нож, с радостью сняла бы лишний слой кожи! Игорь своими слюнями раздразнил кожу.

Шею начала карябать, не боясь оставить страшные следы, ногти короткие и вряд ли бы оставили глубокие раны.

Артем обернулся, а я замерла с занесенной рукой возле шеи. А после медленно ее отпустила, понадеявшись, что мое поведение не показалось сильно странным.

Артем отвернулся и прибавил шаг в сторону темного переулка, где отсутствовало освещение и никого не было. Идеальная темнота, слышны были лишь звуки наших шагов и звук моих ногтей по коже. Поэтому, наверное, Артем заинтересовался, чем я занималась.