Вошли на крыльцо. Гнездилов небрежно кивнул курившим там офицерам и отворил перед Аней тяжелые дубовые двери.

– Прошу вас, Анна Алексеевна. Расскажите, кто на вас напал и что украл, что пришлось у людей просить пуховое одеяло.

Аня непонимающе уставилась на сыщика, но внутрь вошла.

– Что за чушь вы мелете? – Зашипела она.

– Видели бы вы, как господа офицеры рассматривали ваш наряд. Особенно штаны, торчащие из-под вашего, эмм… пуховика.

Она и точно смотрелась слишком чудно. Хорошо, что с собой была привычная здесь одежда – пальто, длинная юбка в пол, шляпка. Аня специально с Асей и мамой взяла такие вещи, которые могла бы надеть без посторонней помощи. И все-таки следовало скорее переодеться, чтобы не волновать мужчин ногами в джинсах под пуховиком, который и правда, походил на одеяло. Меньше интереса – меньше ненужных вопросов.

Гнездилов захлопнул дверь и повел ее по полутемному коридору, слегка поддерживая под локоть. Пол был в выщерблинах, поэтому приходилось ступать осторожно.

– Там, за камерами есть небольшая комнатка, куда мало кто ходит. Думаю, там вам будет удобно переодеться.

Они проходили мимо камер, в которых сидели задержанные за разные правонарушения люди – воры, убийцы, дебоширы. До выяснения всех обстоятельств их держали здесь. Аня старалась не смотреть по сторонам, не рассматривать людей, большинство из которых были в грязных лохмотьях. Зачем ей это? Сейчас нужно торопиться, нет времени пялиться на преступников.

– Аня! – Вдруг услышала она голос. Человек за решеткой вдруг вскочил с лавки, на которой полулежал, закину руки за голову, и бросился к заграждению. Аня остановилась, пытаясь рассмотреть окликнувшего ее человека. Свеча коптила под потолком в специальном держателе и давала так мало света, что толком было не разобрать, кто перед тобой. Человек в один прыжок достиг решетки, и Аня ошарашенно отпрянула, потому что перед ней за металлическими прутьями стоял Андрей.

Аня замерла, не веря своим глазам. В душе её смешались все чувства – она вдруг испытала целую гамму эмоций: от ненависти за то, что Андрей хотел устроить взрыв, до удивления от непонимания, как он вообще оказался за решёткой. Гнездилов, следовавший на полшага впереди девушки, остановился тоже.

– Цыган?
– Сыщик посмотрел на Андрея, словно тот был не человеком, а привидением.

– Он самый, - усмехнулся Андрей.
– Гонялись вы за мной, гонялись, господин надворный советник, а я вот он, тут, вшей кормлю при вашей полицейской части. Зато вы, смотрю, вернулись раньше срока, да ещё и Аннушка с вами, что удивительно!

– Как ты здесь оказался?
– Прошептала Аня онемевшими губами. Если каким-то чудесным образом Цыгана упекли в тюрьму, то может, и угрозы больше нет? Но об этом же можно только мечтать! Значит, Николя ничего не угрожает!

– Это Плуту спасибо сказать надо.
– Пренебрежительно фыркнул Андрей. У Ани сердце ухнуло в пятки, разбивая вдребезги только-только поселившуюся в нем надежду.
– Чуял, что я решил всё отменить, вот и избавился от Цыгана.

– Так, стоп! – Никак не могла понять девушка, причём тут Плут?
– Расскажи всё по порядку!

– Разговор не быстрый.
– Андрей бросил на Гнездилова долгий взгляд. Усмехнулся.
– А что, Александр Сергеевич, велите выпустить меня? Обещаю вести себя прилично и рассказать все, как есть.

Тень сомнения промелькнула на лице сыщика. Ох, не доверял он Цыгану.

– Александр Сергеевич, - Аня умоляюще воззрилась на надворного советника.
– Это возможно?

Гнездилов потянул её чуть в сторону, чтобы Андрей не услышал. Жарко зашептал над самым ухом:

– Вы сами представляете, о чем просите? Главный подозреваемый в нескольких преступлениях уж не знаю, каким чудом, за решёткой, а вы предлагаете мне его выпустить?

***

Плут был у Лештукова моста даже раньше назначенного срока. Ну ничего, он подождёт. Что-что, а ждать Иван Плутов умел! Нервное возбуждение аж до дрожи овладело им. Ну вот и настал тот день и час! Всё было не напрасно. Наконец, и он сможет внести свой лепту в дело террора. Нет сил ждать ещё почти пять лет, пока власть свергнут. Необходимо действовать уже сейчас против жирующих министров и их сынков, расхлябанных и избалованных офицериков, которые в своей жизни могут только кутить, играть в карты, да навещать актрисулек. Сколько можно угнетать простой народ?

Размышляя так и подбадривая себя правильностью происходящего, Иван остановился на углу набережной, там, откуда начинался небольшой мосток через речку Фонтанку. Поставил свой чемоданчик осторожно у парапета так, чтобы ненароком не потревожить опасную хрупкость внутри. Задумался, глядя на черную рябь воды. По краю реку сковал лед, но середина реки струилась черным, мутным потоком.

Карета с министром должна поехать со стороны центра, вернее всего от Гороховой улицы. Ильинский младший же будет двигаться с противоположной стороны: где-то там, у Обводного, квартировался Гнездилов. Иван решил, что бросит бомбу, как только Николай остановится у кареты. Хорошо бы, чтобы это произошло здесь, у Малого театра, совсем недавно названного в честь почившего издателя Суворина. Иначе, ежели придется бежать на противоположную сторону, он может и не успеть. В этом смысле им с Цыганом было бы легче действовать вдвоем. Тогда каждый из них мог бы ожидать на разных берегах реки. Но выбора у Плута не было, Цыган себя дискредитировал. Это ж надо, заявить перед самим актом, что взрыва не будет!