– Андрей, держись! Сейчас будет врач, слышишь? Александр Сергеевич послал за доктором! – Как обезумевшая, шептала Аня.

Это какой-то сон, страшный, невероятный. Только-только она порадовалась, что Николай жив, хоть и ранен, как случилось это. За что судьба так жестока к ним?

– Прости… - Выдавил Андрей с усилием. – Это все из-за меня… Кольцо свело меня с ума… Прости…

Аню охватил ужас. Ну почему? Почему столько жертв? Почему они не приехали раньше? Зачем вели эти беседы в допросной, разглагольствовали? Николя ранен от взрыва, и она даже не знает, насколько серьезно, а теперь и Андрей с пулей в сердце лежит прямо на мостовой. Было совершенно очевидно, что он умирал сейчас прямо на её руках. Да, он преследовал ее, даже чуть не убил, но, если подумать, Андрей просто хотел вернуть себе перстень, который принадлежал его роду.

Аня машинально убрала черную прядь волос, которую трепал ветер, с побелевшего лба Андрея. Перстень на пальце, надетый впопыхах в допросной, чтобы не бросать его в полицейской части, блеснул багряным. Этот перстень, будь он неладен, требовал крови, пока не получил ее сполна. Это она во всем виновата. Если бы не побежала тогда от полицейских, то никогда бы не поскользнулась, не повредила лодыжку, не повстречалась бы с Николаем. Он жил бы себе припеваючи, как и положено было ему по рождению. Не было бы всего этого. И никто бы не пострадал. Зачем вообще она поехала на эту конференцию? Зачем помогала Порфирию тащить тот сундук? Зачем она вообще согласилась взять это кольцо? От него одно горе, начиная с той истории на ярмарке!

В голове вдруг мелькнула странная мысль: все началось на ярмарке, больше полувека назад. Тогда Порфирий стал случайным свидетелем кражи, обличил цыганского мальчишку, который удирая, обронил фамильный перстень. Это кольцо поднял Порфирий, забрал его себе, хотя не должен был. Раз перстень мог перемещать в будущее, возможно, он мог вернуть все вспять? Туда, где все началось. Но тогда этой истории не будет, а Аня никогда не вернется в прошлое, никогда не встретится с Николаем, никогда не узнает историю своего рода, никогда не увидится с отцом! «И пусть!» - вдруг решила она. Уж лучше жить без любви, но точно знать, что Николай жив, что Цыган не ранен смертельно, что нет никакого проклятия!

И Аня решилась. Получится ли? Кто ж знает? Но отчего бы и не попробовать? Пусть и до полнолуния далеко, да и место неподходящее, почему-то вдруг почувствовала – в ее силах повернуть время вспять.

Придерживая Андрея, она остервенело, сцепив зубы и зажмурившись, провернула кольцо на пальце, так сильно, как только смогла, несколько оборотов сделала. А в голове держала образ того дня, когда история эта только случилась. В памяти всплыл голос Порфирия Георгиевича, мягкий и плавный, убаюкивающий, который рассказывал ей, не верящей, стародавнюю сказку.

Аня медленно открыла глаза, приготовившись увидеть всё ту же картину перед собой - развороченный взрывом круп лошади и смертельно раненного Андрея на своих руках, но что-то неуловимо изменилось. Она не чувствовала больше холодного ветра, а колючий снег не летел ей в лицо.

Она сидела на мягкой, зелёной траве, прислонившись к дощатому забору. Предзакатное солнце садилось на западе, где и всегда, даже спустя сто пятьдесят лет. Впереди на небольшом пятачке раскинулась городская ярмарка. Вдаль убегали три ряда лотков и палаток, за которыми бойкие продавцы пытались задорого сбыть свой товар. Чего здесь только не было – от детских свистулек до еще пахнувших, свежей выделки кож. Ярмарка шумела, зазывалы кричали, привлекая внимание покупателей. Торговые ряды венчал яркий купол циркового шатра. Между рядами степенно прогуливалась публика – дамы в платьях с кринолинами под широкими, в складочку, юбками, в шляпках на манер чепцов, а мужчины в сюртуках по моде шестидесятых годов XIX столетия. Неужто удалось?

Аня огляделась вокруг. Рядом с ней, привалившись спиной к забору, полусидел Андрей. Глаза его были закрыты, но она успела понять, что дыхание жизнь возвращается к нему – губы налились цветом, а на груди словно и не было никакого пулевого ранения. Ресницы дрогнули, и Андрей открыл глаза. Посмотрел на неё удивлённо:

– Если я умер, то почему ты тоже здесь? Я ж видел, как сыщик пристрелил Ваньку.

– Надеюсь, мы все же живы. Надеюсь, у меня получилось!
– В глазах Ани заплясали искорки.

– Где мы?
– Спросил Андрей, вставая и озираясь кругом.
– Почему лето, ведь, сейчас январь?

– Нет, Андрей, сейчас лето и мы на ярмарке в Nске.

Андрей, не веря своим ушам, уставился на неё.

– Не может быть! Полнолуние нескоро, да и не переносит кольцо настолько далеко.

– Значит, оно просто меня послушалось.
– Загадочная улыбка блуждала на губах девушки. – У меня получилось!

Аня поднялась вслед за Цыганом и отряхнула юбку. Несмотря на то, что на ней был целый ворох одежды - не девушка, а капуста - жарко не было. Парочка двинулась к ярмарочным рядам, туда, где вдали виднелся расписной, издали заметный шатер цирка. Прогуливающаяся публика с опаской взирала на них, принимая, не иначе как за бродяг. Разве ж может приличная девушка таскаться без головного убора, в теплом пальто, да под руку с цыганом? Кумушки косились на Аню и шептали на ухо своим дочерям, стращая юных барышень тем, что бывает, ежели вести себя не достойно. Это было смешно, но совершенно неважно. Аня внимательно всматривалась в прохожих, словно искала кого-то.

– Кого мы ищем? – Андрей все еще не до конца понимал, что происходит и зачем они здесь.

Они как раз подошли ко входу в шатер, полог которого был задернут – там еще шло представление. Билетный кассир строго поглядел на них, всем видом давая понять, что он за ними следит и проникнуть без контрамарки не выйдет.

– Тебя, тебя и Порфирия Георгиевича. Сейчас закончится представление, и он с дедом выйдет из шатра. Да, думаю, так все и будет.

– Что ты хочешь сделать? – Глаза у Андрея лихорадочно заблестели. – Это безумие, Аня! Ты можешь полностью изменить судьбу. А ворошить прошлое – опасное занятие!