– Да брось ты! – Фыркнула Аня и посмотрела на него вопросительно.
– Еще скажи, что никогда не хотел вернуться в этот день и все изменить?

Андрей не ответил. Глухо прозвучал финальный аккорд какой-то песенки внутри шатра, грохнули аплодисменты и, спустя мгновение, публика повалила наружу, смеясь и переговариваясь. Люди были заняты своими эмоциями, делились ими и совершенно не замечали двух странно одетых людей, стоявших чуть в отдалении.

– Прошлое нельзя изменить! – Твердил Андрей, а сам неотрывно следил за теми, кто выходил из шатра.

Разве не о том он мечтал все эти долгие годы? Разве не ругал себя, что полез в ридикюль к женщине, самоуверенно понадеявшись на удачу и на то, что отец отвлек толпу перепалкой с посетителем? Та дама тогда подняла такой бедлам, что городовой аж из парка прибежал. А может быть, все было ровно так, как и должно было? Разве он в праве менять сейчас то, что случилось когда-то?

От дум Андрея оторвала Аня, которая пихала его в бок и показывала на выход из шатра. Там, степенно следуя за другими зрителями, вышел господин средних лет в цилиндре и с тросточкой. Мальчишка, которого он вел за руку, с жаром рассказывал отцу свои впечатления от только что увиденного циркового представления. Глаза его горели восхищением, эмоции переполняли. Господин улыбался мальчику и кивал ему, разделяя радость мальца.

Мужчина с мальчиком прошествовали мимо Ани и Андрея, не торопясь. Они даже не заметили их. Зато внимание господина привлек спор одного из горожан с высоким и смуглым цыганом в красной, сафьяновом жилете.

– Это он? Твой отец и мой дед? – Прошептала Аня, спрашивая у Андрея. Но ответа так и не получила. Он смотрел во все глаза на отца, не говоря ни слова.

– Андрей, надо остановить тебя и Порфирия. Нельзя, чтобы кража случилась. – Умоляла Аня, но Цыган не двигался.

Она дернулась было, чтобы помешать маленькому Андрею забраться в сумку к женщине, но он ее остановил, схватив за руку.

– Стой! Нельзя так! Все идет своим чередом, так пусть и идет! – Сердце Андрея сжалось от боли, но он даже с места не сдвинулся, только крепче сжал руку девушки.

Дальше все случилось слишком быстро. Чуть сбоку от толпы закричал звонким голосом Порфирий, толпа обратила свой взор на зазевавшуюся женщину. Та заверещала, закричала, что есть дури. Люди загалдели, окружая маленького Андрея. А потом на арене появился отец цыганчонка. Он закричал резко, словно выплевывая, слова на своем наречии:

– ДжАдад кхэр, мэ тут мангАв! *

От парка бежал городовой, откуда-то с другой стороны спешили жандармы. Кто-то из толпы крикнул удивленно:

– Так это ж Гришка-конокрад, - вдруг осенило какого-то зеваку.
– Он у купца Мохова позавчерась увёл за ночь двух гнедых!

Толпа гулко зашумела. Молодчики кинулись к Гришке, пытаясь скрутить. Гришка брыкался, откидывая, откидывая их, ругался на своём языке. Но подоспели полицейские, цыгана скрутили и куда-то увели.

– Пойдёт теперь, стервец, на каторгу!
– сказал кто-то из толпы.
– Сколько лошадей покрали.

Аня посмотрела на Андрея. Тот, наблюдая за развернувшейся сценой, был похож на каменного истукана. Ни мускул не дрогнул на его лице. Только показалось, будто одна единственная слезинка повисла на ресницах, но так и не скатилась. Андрей тряхнул головой и посмотрел на нее, горько улыбаясь.

– Но почему? – Растерянно прошептала девушка. – Мы же могли все изменить…

Испуганный Порфирий так и стоял, в ужасе наблюдая, как Гришку-конокрада увели прочь, пока его отец, Георгий Львович, наконец, не спохватился и не забрал мальчика.

– Я сам выбрал свой путь. Я мог не гоняться за кольцом, не охотиться за Порфирием. Но в этом нет его вины. Я только сейчас это понял. – Сказал Андрей.

В эту минуту что-то неуловимо изменилось. Застыли все звуки, замерли люди и, кажется, даже ветер не шелестел в кронах деревьев. Ане показалось, что они попали в стереофильм, в трехмерную картинку, которая давала объем и глубину, но была лишена самой жизненной энергии.

– Ну вот ты и понял все, - раздался рядом с ними до боли знакомый голос.

Аня вздрогнула и повернулась. Рядом с ними на базарной площади маленького уездного городка стоял тот самый старец, которого она впервые увидела в захламленной квартире на Васильевском острове, когда потащилась сопровождать Глашу к знахарю и ведуну.

Андрей тоже обернулся на голос. Судя по всему, он признал старца. Может, они даже встречались, подумала Аня, ещё не зная, что седовласому провидцу, который когда-то сказал, что кольцо принадлежит ей по праву, Андрей нож к горлу приставлял. Но знала бы, не удивилась.