Гораздо больше его интересовало будущее, в котором могли, по рассказу Аси, бывать Порфирий Георгиевич и сама его племянница. Каково оно, это будущее? Помнится, Аннет писала о том, что Россию ожидают страшные события. Представить даже было сложно, о чем именно знала Анна Алексеевна. Кроме того, ещё одна мысль не давала теперь покоя сыщику. Ежели гувернантка и вправду из будущего, то с Николаем им никогда не быть счастливыми. Она покинула их время по договорённости с разбойником ради спасения жизни Николая. Что уж там был за договор, он не ведал, а граф и розоволосая девица о том не сказывали: может, не знали, а может, не хотели говорить.

В любом случае, теперь Гнездилову был ясен мотив исчезновения Анны. Да только уход её хоть и стал объяснимее, не давал понимания, что теперь с этим делать Николаю. Гнездилову было жаль приятеля, который по уши втрескался в прекрасную незнакомку, и теперь пожирал себя от невозможности её вернуть. Знание о том, куда могла пропасть девушка, легли на душу Александра Сергеевича тяжким бременем. Он мало верил в перемещения во времени, но сопоставив все факты, всё больше склонялся к тому, что это возможно. Безумно, удивительно и невероятно! И все-таки возможно. Ведь, он же видел собственными глазами, как Цыган испарился из комнаты, когда они с Николаем устроили ему засаду на квартире. Кто знает, каков на самом деле мир вокруг нас? Насколько он бывает чудесен и необъясним? Возможно, перстень действительно умеет что-то такое.

В Бологом Гнездилов отправился прямиком в кабинет начальника станции и испросил у того разрешения отправить телеграмму. В ней он известил Николая об отъезде и просил передать извинения Натали и её родителям. Знал же, что в «щедрый» вечер его будут ждать в особняке на Галерной, но события, которые прямо сейчас разворачивались вокруг сыщика, не давали ему возможности вернуться в Петербург. Он должен был узнать все и самое главное, поймать, наконец, Цыгана. Сыщик и правда очень сожалел, что проводит канун Нового года не рядом со своей избранницей в уютной гостиной Ильинских, а в поезде с семейкой слегка чокнутого концертмейстера и его взбалмошной племянницы. Но ничего поделать не мог с собой. Очень уж ему хотелось поговорить с батюшкой Аси Алексеевны. Почему-то Гнездилову казалось, что именно в их имении прольется, наконец, свет на эту тёмную и запутанную историю.

***

Санктъ-Петербургъ, Россійская Имперія, 1912г. отъ Р.Х.

Когда Николя вернулся на квартиру сыщика Гнездилова, его уже ждала телеграмма от Александра Сергеевича. Ильинский поначалу удивился, что за обстоятельства вынудили его вдруг оказаться в поезде, спешащем в Москву, но в телеграмме о том сказано не было, а гадать, посчитал Николай, дело – глупое: все равно никогда не узнаешь наверняка. Вот вернется Саша со своего предприятия, сам и расскажет.

А пока Николя думал, что ж ему делать с просьбой Гнездилова известить семейство Ильинских об его отсутствии на предновогоднем ужине. Молодой граф решил, что это отличный шанс повидаться с родными и поздравить их с праздником. Возможно, отец смягчится и даст ему свое благословение и тогда не придется обивать пороги кабинетов высоких генералов после Крещения.

А еще Николай думал о том, что, если бы Аннет не исчезла, не покинула его по одной лишь ей известной причине, это было бы первое их совместное Рождество. Они могли бы отмечать его вместе, ходить в гости, веселиться, как принято во время Святок, но судьба распорядилась иначе. Вместо невероятных зеленых глаз, которые все еще снились Николаю по ночам, нежных девичьих губ, пахнущих летом, он вынужден был проводить праздники в одиночестве, надеясь лишь на то, что дни ожидания пролетят быстро и исполнится его заветная мечта об армии. Об Анне он и не мечтал – запрещал себе даже в фантазиях представлять, что они вновь встретились, снова вместе. Это было невыносимо тяжело. С этими тревожными, выматывающими мыслями Николай и уснул на узком диванчике в гостиной Гнездилова, любезно пожалованной им Ильинскому для временного обитания.

***

Липецкая область, г. N., наши дни

Третий день Аня разбирала документы. Сегодня был канун Нового года, и Аня планировала уйти домой не позднее обеда. Яков Семенович разрешил, но с условием, что Аня закончит с бумажными артефактами Михельсона. Девушка с радостью согласилась – печатной продукции осталось совсем немного – несколько газет, пара журналов и с десяток праздничных открыток начала XX века.

Расположившись за конторкой владельца, который ушел домой пить чай, Аня старательно сортировала документы, когда колокольчик над дверью в антикварный магазинчик зазвонил, оповещая о визите посетителей.

От неожиданности Аня насупилась. Кому приспичило прийти в антикварную лавку вместо нарезки салата оливье? Встала из-за конторки и выглянула в зал. На пороге топтался субтильного вида молодой человек, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

– Здравствуйте! – Поприветствовала Аня. – Рады вас видеть. Что-то конкретное интересует?

Молодой человек наконец разглядел Аню и облегченно выдохнул.

– Меня? Нет, мне посылку передать. Срочная доставка на ваш магазин.

Аня с удивлением подошла к парню. Тот довольно резво скинул с плеч торбу, похожую на сумку почтальона, и принялся доставать из нее посылку. Посылкой оказался картонный конверт, на котором был написан адрес лавки Михельсона. Из недр сумки курьер извлек бланк, в котором Ане, как получательнице, надлежало расписаться. Девушка решила, что хозяин прикупил какие-то очередные артефакты через интернет, поэтому совершенно спокойно расписалась и отдала бланк курьеру. Тот поблагодарил, закинул сумку на плечо и исчез так же быстро, как и появился в лавке.

Сначала Аня хотела отложить конверт, чтобы сам Михельсон открыл его, но любопытство победило. Аня пошарила на конторке, нашла нож для бумаги и осторожно вскрыла упаковку. Отправителя на конверте не значилось. Это было странным, но, наверняка, хозяин-то знает, у кого какие именно экземпляры он покупал.

Аня открыла конверт и достала из него сложенную газету. Интересно, что за номер? Наверное, довольно редкий, подумала она. Другие Яков Семенович не покупает. Аня с интересом рассматривала выпуск петербургской газеты, удивляясь отличной сохранности номера. В глаза бросилась дата – 3 января 1913 года. Почти 110 лет. Надо же, через три дня у газеты юбилей, улыбнулась про себя. Стало страшно интересно, что же там происходило сейчас? Тоска сковала ее душу, напоминание о том, что совсем недавно она и сама могла купить свежий номер газеты и прочитать новости, огорчили и ввели в состояние дикой ностальгии. А потом она увидела заметку прямо на титульном листе, прямо посередине разворота. Там, где всегда помещались самые важные новости. Аня бегло пробежалась по тексту и замерла. То, что она прочитала в заметке оглушило ее, шокировало. Не может быть! Этого просто не могло, не должно было случиться!