Николай поднялся и размял затекшее тело, наклоняясь в разные стороны, выполняя упражнения на манер зарядки. Делая очередной наклон, он вдруг заметил на столе блюдце и в нём конверт. Подошёл к столу и увидел, что письмо адресовано ему. Почерк был не знаком и от этого лишь любопытнее стало. Поспешно разорвав бумагу, Ильинский извлёк короткую записку.

"Я принялъ р?шеніе по твоему д?лу и готовъ собственноручно подписать прошеніе. Мы съ матерью сл?дуемъ съ визитомъ къ Вяземскимъ и въ полдень будемъ ждать на перес?ченіи набережной р?ки Фонтанки и Лештукова моста. Ежели хочешь, явись туда, отдамъ твое прошеніе на переводъ. Отецъ."

Николай задумался. Почерк батюшки он знал и нрав тоже. Вряд ли бы он стал подписывать прошение практически на улице, на коленке, даже не пригласив непутевого сына в свой кабинет. Странным было это письмо, но до Николая наконец, дошёл смысл написано в записке, и безудержная радость охватила всё его существо, затмевая собою настороженные чувства. Отец принял его решение, его выбор! Теперь ему открыты все пути, которые были так старательно закрыты батюшкой последние полтора года.

Не помня себя от счастья, что наконец-то столь тягостное ожидание закончилось, Ильинский поспешил собираться, чтобы отправиться к Лештукову мосту. Оставалось не так уж и много времени до полудня.

***

Когда Цыгана увели, Плут выдохнул. Теперь он был лишь в своей власти и не зависел от чужих планов. Мысль сдать своего подельника пришла Ивану в тюремной камере. Не сама пришла, конечно, а с подачи Ивана Степановича, который допрашивал его в отсутствие Гнездилова. Договор их был прост - Плут говорит жандармам, где можно отыскать Цыгана, а взамен получает свободу.

– Я свою часть выполнил.
– Плут посмотрел на осматривающего помещение полицейского. В хибаре остались лишь они вдвоём.

– Так и я выполню, Ваня, как и обещал. Рокотов свое слово завсегда держит.
– Сыщик прищурился.
– Убирался б ты из столицы, Плут, подобру-поздорову, а особливо покамест Александра Сергеевича в городе нет, то бишь пока он зазнобу твою сопровождает в поездке.

Знал, чем задеть, шкура жандармская. Иван даже не шелохнулся. До Аськи и ему нет уж дела, у него была своя четкая цель и никакие провокации не смогут сбить его с истинного пути.

– Так я пойду?
– Спросил Плут, не реагируя на издевку сыщика.

– Иди, конечно. – Рокотов отпустил великодушно и принялся трясти лежанку Цыгана.

Иван вышел из сторожки и потопал прочь, но далеко уходить не стал, схоронился. Как только домик покинули последние жандармы, он, озираясь, вернулся в помещение. Отодвинул несколько половиц в углу комнаты и достал из укрытия небольшой пузатый чемоданчик и свёрток. Сунув свёрток за пазуху, Ванька отряхнул колени и подхватил саквояж с пола. Он торопился, времени до полудня оставалось крайне мало.

***

Санкт-Петербург, наши дни

До сквера Аня и Гнездилов дошли скоро. Сквером Александр Сергеевич назвал Овсянниковский сад, примыкающий сразу двумя своими сторонами к Рождественской полицейской части и заключенный между Мытнинской и Старорусской улицами, проспектом Бакунина и 3-ей Советской улицей. Многоугольный парк, некогда разбитый на средства купца Овсянникова и им же содержавшийся, ныне принадлежал городу. Не так давно парк реконструировали, обновили лавочки и клумбы. Правда, сейчас весь сквер был усыпан снегом и лишь дорожки немного расчистили, чтобы местные жители могли гулять свободно. Двухэтажное здание Рождественской полицейской части, ныне перестроенное, но легко узнаваемое, виднелось в конце сквера.

– Когда-то здесь была пожарная каланча, а теперь её нет.
– Прокомментировал Гнездилов на бегу, указывая рукой на постройку. – Только вот эта башенка, видите, напоминает об этом.

Это было забавно: о Петербурге ей рассказывал человек, который жил сто с лишним лет назад.

Аня запыхалась. Как же хорошо, что на ней сейчас джинсы, а не юбка в пол. В них она могла бежать довольно быстро и, не сковывая собственных движений. В Части и сегодня располагался отдел полиции. Путники перебежали пустынную проезжую часть, вошли на территорию сквера и поспешили вглубь парка, поближе к стенам полицейского управления. Народу в саду, и правда, не было. Лишь редкие собачники выгуливали в полусонном состоянии своих питомцев, вынужденные прогуливаться в это праздничное, а потому по всем признакам раннее утро.

Чтобы отойти совсем подальше от любопытных глаз, Аня и Александр Сергеевич сошли с дорожки и полезли через сугроб.

– Дальше не пойдем, а то можем попасть на камеры, которые вокруг полиции натыканы. Будут вопросы. Давайте здесь, между деревцами! – Предложила Аня.

Сыщик согласно кивнул. Аня достала часы из внутреннего кармана пуховика.

– Надеюсь в прошлом здесь так же малолюдно и никто не заметит нас, возникших из ниоткуда. – Понадеялась девушка. – Кстати, а извозчики тут есть? Или мы пешком пойдем к дому дяди?