– Это как же понимать?
– ровным зловещим голосом спросил управляющий.Где чертежи?

– Я их пропил, продал, съел, передал иностранной державе, а на вырученные деньги купил гарнитур - так, по-воднюковски?- быстро выговорил Виктор.

– Анархист,- сказал Маркин,- ну какой из тебя главный инженер? Срамота. Детский сад. А может, ты того, ку-ку?

– А ведь это уголовное дело, Кочергин, - отозвался дотоле молчавший Аксенов, - материальные ценности...

– Чего ты добиваешься?- спросил управляющий.

– Я уже говорил,- вяло сказал Виктор и, несмотря на то, что все стояли, сел.- Отсрочить работы, пока не закончат перезахоронения; и написать письмо в исполком - пересмотреть проект и наказать...

– Кишка оказалась тонка. И признать боишься. Невинность соблюсти ему надо,- постепенно накаляясь, заговорил управляющий.- Только объясни, почему ты вчера, сукин сын, на этом самом месте клялся-божился, что все сделаешь в срок? Предупредили же меня, козла старого,- управляющий грохнул кулаком об стол,- чтобы не связывался с тобой...

"Узнаю коней ретивых по каким-то их статьям"...- выплыли в сознании Виктора строки.

– Чего ты хочешь выторговать?- спросил опять ровным голосом управляющий.- Чтобы с тебя Воднюка стащили? Или еще что? Но учти: с нами так не разговаривают.

"- Еще бы,- подумал Виктор,- даже если я сейчас отдам чертежи, а сам на колени стану, мне уже все равно в этом тресте места не будет... Разве что отпустят "по собственному желанию".

Но вслух сказал только:

– Я уже объяснил Ивану Егоровичу, что ничем не торгую и ничего не выторговываю.

– Ты прав, Егорыч, он и в самом деле блажной. Ну, цирк. Такого у меня в тресте еще не было. Слушай сюда...

Управляющий сел верхом на стул и заговорщически наклонился к Виктору:

– Поскольку я тебе уже не начальник, а ты птица вольная, то скажу по секрету: прорвемся мы без твоих синек. Я уже Мельникову позвонил - к завтрему свежих нашлепают,

– С чего? Белки я тоже украл.

– Значит - сядешь,- констатировал Маркин, с сожалением качая головой,ты что, законов не знаешь?

Знать-то Виктор знал, и были в общем-то у него основания предполагать, что "сядет" он условно, и все-таки представились ему унылые процедуры дознаний, допросов, суда и фигура торжествующего Воднюка в особенно коротких штанах.

– Где ты их держишь?
– спросил управляющий, по-своему истолковывая перемены в лице Кочергина.

– В сейфе,- бросил Виктор, вовсе не имея в виду собственный, кабинетный, со всяким хламом, который не хотелось оставлять на глазах уборщиц и секретарши. Но управляющий понял именно так. Пощелкав тумблерами, он рявкнул в селектор:

– Воднюк? Выгреби из сейфа Кочергина все чертежи и ко мне.

– Все?
– спросил невидимый Воднюк.

– Живо!- бросил управляющий и выключил селектор.

– Ключ у меня, - напомнил Виктор.

– И у него тоже,- тихо сказал Аксенов.

– Вот как?
– сказал Виктор и быстро прошелся по кабинету, с отвращением представляя, сколько раз Воднюк в его отсутствие запускал в сейф лапы, - ну, приехали. Нет там чертежей. А засим - прощайте.

– Сядь!- крикнул пунцовый управляющий так, как Виктор в жизни еще от него не слышал.- Сейчас ты уйдешь, чистенький-блистенький, а мы будем тут друг на друга гавкать только за то, что расплеваться с исполкомом за пять минут можно, а мириться придется так, что трест кровью харкать будет? Да пойми ты, дурья башка, если мы с работы полетим, на наше место что, херувимов посадят?

– Ладно,- сказал Виктор,- давайте без дураков. Вам нужны хорошие отношения с горисполкомом? Так вы делаете все правильно. Нашли козла отпущения, всыпали ему хорошенько, еще под суд отдайте, и все это подайте исполкому: мол, не трест виноват, а один выродок нашелся. А я уж как-нибудь устроюсь. И жаловаться, что вы меня уволили без согласования с профкомом, не пойду.

В наступившей паузе резко затрещал селектор. Растерянным голосом Воднюк пожаловался, что чертежей ни в сейфе, ни в столе не оказалось.

Управляющий облегченно выругался и сбросил тумблер. Кочергин встал, решив, что разговор окончен.

– Остаться хочешь?- неожиданно спросил, не поднимая глаз, управляющий.

Виктор сказал медленно и негромко:

– Нет.

И продолжил мысленно:

"Так будет лучше для нас всех. Есть вещи, которых не забывают. И для меня это необходимо".

Несколько секунд все молчали. Потом управляющий подал Виктору чистый листок бумаги и сказал:

– Пиши заявление. По собственному. Дата сегодняшняя.