– Ваша историческая ошибка, что вы понадеялись на правильную схему, а про тех, кто в этой схеме расставлен и рассажен, вы позабыли. А сама по себе схема может работать и так, и эдак - смотря какие люди и зачем в ней находятся.

– Верно, в сущности,- несколько раз наклонил голову Василий Андреевич; помолчал немного и добавил: - Только не забывайте, что чем выше человек, тем он точнее соответствует схеме, а повышение разума, рост души историческая неизбежность. Прошло время, когда числом брали, на себе пахали да криком засапожным врази расточали.

– Вы - оптимист,- с завистью вздохнул Осинецкий,- и, знаете, я все жду времени, когда это, наверное только для нас ниспосланное служение закончится, и мы приобщимся к постижению...- Граф помолчал и добавил: - А ваши друзья где?

– При деле. Седой сейчас в институте приглядывает, чтоб там никакого подвоха не случилось, а Приват - сейчас в архиве, а потом, наверное, в исполком подастся... А многие уже на Солонцах.

– Тяжело, наверное, - спросил Осинецкий.

– А им что, легче?- указал Белов на лютеранский сектор, надковырянный Саниным бульдозером.

– Да-да. Однако если вы по поводу обращения к епископу, то моя позиция остается неизменной.

Белов помолчал, а Граф докончил свою мысль:

– Он, к сожалению, прагматик до мозга костей. Ясно понимает, что эта... процедура,- и Граф обвел рукой вокруг,- по сути своей епархии как организации выгодна. И переубедить его, заставить обратиться к истинным идеалам не удастся ни мне, ни этому молодому человеку - как его?

...Виктор Кочергин проснулся от резкой боли в позвоночнике. Он уснул в низком кресле, неловко запрокинув голову, и теперь едва мог повернуть затекшую шею.

Во рту появился гадкий металлический привкус; но спал Кочергин недолго: солнечные пятна на паркете переместились только чуть-чуть, и Маркин еще не возвратился.

Конечно, Виктор устал, но этот внезапный сон...

"И какой!"- тряхнул головой Кочергин, уже окончательно просыпаясь.

Телефон на столе у Маркина не звонил - только загоралась сигнальная лампочка и раздавалось тихое журчание; молчал и селектор - секретарша знала, что Маркин вышел из кабинета.

Растирая шею, Виктор встал, подошел к окну - и со сложной смесью тоски и злости увидел, как по площадке, направляясь к заезженной управленческой "Волге", вышагивает, выворачивая ступни, коренастый и коротконогий Воднюк с неизменной папиросой, победно торчащей из уголка рта.

– Виктор Михайлович, вы здесь?- позвал селектор голосом секретарши. Вас управляющий вызывает.

Виктор вышел в приемную. Посторонних не было, и секретарша (трестовские дамы симпатизировали Кочергину) тихонько сказала:

– Управляющий до чего злой - у-у-у.

"А то как же,- подумал Виктор,- еще и Воднюк нагадил..."

С этими приятными мыслями он крутнулся в тамбурочке между двойными дверями и вошел в кабинет.

Там сидели: сам управляющий, Маркин и начальник отдела кадров Аксенов.

– Читай,- сказал, не здороваясь, управляющий и указал на лист бумаги, лежащий перед ним.

Виктор придвинул листок и прочел приказ об отстранении от должности главного инженера СУ-5 Кочергина В.М. за систематическое грубое нарушение строительных норм и правил, безответственность, нарушение плановых сроков и злоупотребление служебным положением.

Приказ как приказ, с номером и датой, визой Маркина, визой Аксенова и подписью управляющего. Даже с печатью.

Прикинув, что картина пока не полная, Виктор достал ручку и пристроил в уголке, под росписью Маркина и аксеновской закорючкой, еще и свою подпись.

Наливаясь густой краской, управляющий молчал. Видимо, не мог решить, с каких слов начать выплескивать все, что накипело. А Маркин на мгновение поднял и опустил брови, и в его глазах промелькнул огонек одобрения.

– Так,- сказал наконец-то управляющий и выложил на стол свои громадные, в медно-красной поросли лапищи,- умел нашкодить, умеешь и ответить. Это хорошо. Через полгода приходи - прорабом возьму.

– Можно идти?- спросил Виктор и поднялся.

– Иди. Сдашь всю документацию по зоне отдыха Воднюку.

– Хорошо, - сказал Виктор и чуть скованнее, чем обычно, подошел к двери. Повернув ручку, он раздельно сообщил:

– Только передавать нечего. Нет документации. Ни одного листа чертежей.

И вышел. Раз, два, три, четыре, пять...

Медленно, считая шаги, но не оглядываясь, Виктор шел по коридору. И загадывал: на четном шаге окликнут - помиримся, на нечетном - подеремся.

Секретарша окликнула посредине между девятнадцатым и двадцатым шагом. Если по "Виктору", то нечетный, если по "Михайловичу", то четный. Так и не решив окончательно, что будет, Кочергин вернулся в кабинет управляющего.