Мне снился тягучий и сладкий как мёд сон. Пшеничное поле, я бегу по нему и запинаюсь и падаю на жестковатые колосья уже поспевшей пшеницы. Она смягчает моё падение, обсыпаясь на меня отлетевшими зёрнами. И я смеюсь. Мне не страшно, солнце светит и мне хорошо. Слышу Ромин голос и детский смех. Слышу, но не вижу, пока не поднимаюсь оглядываясь назад.

Вижу Рому, а у него на вытянутых руках смеющийся мальчик трёх лет. Сразу понимаю, что это наш с ним сын. Сон был длинным, со многими счастливыми кадрами, но в память врезалось эта пшеница, и сын у Ромы на руках. И я не просыпалась, меня разбудил Рома.

Глаза в глаза и тело в жар от этого взгляда. Его скользящее подушечками пальцев прикосновение по щеке, уходящее на линию подбородка, заставляющее кровь томиться. Она тягучая потекла по венам разносить непреодолимое желание. Животное и безрассудное «хочу»! Поддались друг другу навстречу, просто столкнулись губами. С ненасытной, лихорадочной и абсолютно не скрываемой жаждой. Руки тряслись и у него, и у меня, слышали, как бешено колотятся наши сердца в отчаянии, загнанном сейчас только туда, потому что в мыслях и душе совсем другое.

Там желание скорей сорвать с него эту чёртову прокуренную рубашку, но манжеты тугие и расстегнуть их в это лихорадочной суете невозможно. Острая необходимость прижаться к нему голому голым телом, и жалкая мысль на задворках сознания, о том, что слабая и не выдержала без этого даже двух недель…Такая призрачная, что даже не горькая совсем, скорей вызывающая усмешку над самой собой, о своей наивности и слабости. Слишком сильные чувства, гребанная бесконечность…Ромина рука с силой по внутренней стороне бедра отмела и эту мысль. Вокруг словно вакуум, нет ни прошлого, ни будущего, есть только наш бесконечный одержимый друг другом поцелуй и мы здесь и сейчас.

Рома повёл глядящей рукой от бедра вверх подцепив тонкую ткань сорочки, оголяя грудь. Прервал поцелуй на мгновение, взгляд на мой небольшой животик, сорвал нетерпеливо сорочку и прижал к себе вновь целуя. Схватила его за голову, когда поцелуями спустился к чувствительным соскам, и навстречу этому пропуская волосы сквозь тонкие пальцы. Не отпускаю, а он порывается спуститься ниже. Краткая отсрочка, отстраняется тяжело дыша, как и я, губы опухли от поцелуев, яркие, красные и я их хочу. А внутри всё сладко ноет, когда снимает с меня трусики провожая взглядом полным чувственного влечения. Нетерпеливо выгибаюсь пока он скидывает и с себя всю одежду.

Ложиться позади, губами и носом по шее обдавая кожу горячим дыханием. Обнимает, прижимая к себе, касанием дрожащих пальцев ведёт дорожку от шеи между грудей в разлёте рёбер, до самого пупка и туда, где ноет, жарко и влажно, а я навстречу его пальцам со сбившимся дыханием. Касания пальцев нежные, чувствующие, каждое это прикосновение продумано, каждое, как прыжок в пропасть. И сам медлит, ведёт губами с нажимом по плечу, я прижимаюсь к его паху сильней, хочу не только эти пальцы, хочу по-настоящему.

— Кира-а-а… — медленно скатывается с его губ мне в кожу обжигая.

Не нужны слова, мы не разговариваем, разговор будет потом…

Довёл меня до сладостного исступления. Тело задрожало и дыхание было неровным, одной рукой схватилось за его шею выгибаясь дугой и вжимаясь плечами в его грудь, другой рукой сжимая простынь. Дал время прийти в себя несмотря на сильное желание. Потянулся к губам целуя нежно. Меня отпустило, тело расслабилось, ещё секунда и он вновь погружает меня в состояние падения в пропасть. Наши руки сплетаются с каждым его движением во мне. Сжимаются всё крепче и движется всё быстрее, напрочь теряя самообладание. И так до тех пор, пока уже из него, как и из меня не вырываются довольно громкие стоны. Оба летим в эту пропасть наслаждения друг другом.

Молчание обоюдное, плавно с каждой секундой становилось тяжёлым. Давило необходимостью начать тяжёлый разговор.

— Не нужно, не порть. — тихо, но твёрдо сказал Роман, когда я уже готова была начать этот разговор, вдохнув перед этим глубоко.

За его словами тоска навалилась с новой силой, сжимая и скручивая внутри. Выдохнув, медленно освободилась от его рук, села. Нащупав нетвёрдой рукой свою сорочку и одев, не глядя на Рому ушла в душ. Смыть с себя это наваждение подавляя желание закатить хотя бы даже внутреннюю истерику.

Дышала размеренно, считала до ста, заламывала руки до отрезвляющей боли, но не проронила ни одной слезинки и не пожалела о близости. Когда привела себя в порядок, Романа уже не было на кровати. Да и в самой комнате его не было. Испугалась, что он опять уехал, и нормального разговора, между нами, уже не состоится, но Соня сообщила мне при помощи записи на своём телефоне, что Роман в кабинете. Завтрак был отложен на неопределённое время, я направилась к своему мужу, всё же надеясь, что мы всё решим и он им останется. Отрицать мою любовь к нему было бессмысленно, как и не замечать убивающее действие его хобби на неё и на меня.