Два кольца лежали аккурат на том месте, где ещё неделю назад стояла та ваза. Те самые кольца, которыми я в пылу скандала запустила в Романа. На обоих гравировка знак бесконечности. Долго стояла на этом месте с мыслью забрать их или проигнорировать, и именно в этот момент почувствовала первый, но такой уверенный толчок в живот.

И выстрелом в голове горькая мысль.

Почему сейчас? Именно в этот момент, когда смотрю на эти чёртовы кольца с его бесконечностями. Словно знак, что нет. Ничего подобного, никуда ты из этой лемнискаты не вырвешься.

Схватила эти кольца зажала в руке до боли. Только эта боль, вообще, ничто, по сравнению с той, что в душе кувыркается и разнесла там всё в хлам. Саднит, нарывает, мешая собраться с мыслями.

— Ну что ты? Всё хорошо. Всё будет хорошо маленький. — выдохнула медленно, успокаивая разогнавшееся без меры сердце, прошлась ладонью по животу.

Не радуюсь первому толчку, а стою, успокаиваю малыша. Ощущение что он непросто толкается, потому что время пришло, а протестует против задуманного мной побега.

Ближе к вечеру я всё-таки надела эти кольца на свой безымянный палец. Так, чтоб за ужином Роман их видел. Ещё один шаг навстречу моей сдаче позиций. Фальшивой настолько, что даже Роман не догадается. Тупой Кролик обведёт красиво умного Удава вокруг пальца и выберется за пределы этой чёртовой бесконечной.

— Кира, я рад, что ты снова носишь кольца. Только как ты их нашла? — внезапно спросил Роман, заметив украшения на моём безымянном.

При этом он занимался своим стейком, на меня, вообще, не смотрел. А я молчала до тех пор, пока не встретилась с его светлыми глазами.

— Я увидела, что вазы с ключами нет на месте. Подошла посмотреть, увидела кольца. Я не хотела их даже брать в руку, я не простила тебя ещё и не знаю до сих пор смогу ли. — говорила спокойно, хладнокровно, но я недоговорила, во рту пересохло, взяла в руку стакан воды, и пока пила, Роман меня перебил.

— Почему же ты их надела? — он опять отвёл взгляд в тарелку, я так же молчала в ожидании, когда посмотрит на меня.

Это был особый кайф, бить его словами глядя ему в глаза, и он словно понимал это, нехотя, но посмотрел на меня.

— Я впервые почувствовала, как толкается наш сын. — сделала паузу, он улыбнулся и я вновь ударила, — Ты рад? Рад что я тебе сообщаю об этом вот так? — я держалась холодной сукой, а ему это очень не нравилось, скривился, зато на мне его кольца.

— Ну не лечи ты меня! — резко поднимаясь, смел всё, что было на столе, его стул упал с грохотом, а он упёрся руками в стол, на меня больше не смотрел, злой как чёрт.

Он тяжело дышал, а я усмехнулась. На моём лице и мускул не дрогнул, только уголки губ вверх в улыбку.

— Ты должна была стать моим прикрытием! Тылом моим! А не лечит меня сейчас! У тебя был выбор! Ты сама не захотела и сейчас его у тебя нет! Молчи и люби меня таким, какой я есть! — стукнул кулаками по столу и ушёл в гараж.

Я считала секунды, джип взревел и выехал за ворота через сорок семь секунд.

Помогая Соне убирать с пола осколки посуды и испорченный ужин, размышляла над словами Романа, потерявшего контроль. Какой выбор, и когда он у меня был? Отлично помню, как он на набережной говорил, что устал и хочет всё поменять. Да, напрямую не обещал, что завяжет со своим кровавым хобби, но я поняла его так, как поняла. Выбор был, говорит. Хотелось теперь уточнить у него, когда это он предлагал мне выбор?

После этого Роминого выхода из себя, я не могла заснуть, и мыслей уйма и потому что его не было дома. И позвонить ему я тоже не могла. И даже если бы позвонила, то ничего бы не смогла поделать.

Около трёх часов ночи он вернулся домой пьяный. Пьяный настолько, что едва дошёл до моей кровати, а он пришёл спать именно ко мне. Рухнул за моей спиной прям в одежде с открытой и почти пустой бутылкой коньяка зажатой мёртвой хваткой в руке. Я сначала растерялась, хотела выгнать, но он уже отрубился. Не стала трогать его, только ботинки сняла и тут же даже обрадовалась его такому состоянию.

Тоска по нему заела одним нестерпимым желанием обнять его.

Прижалась к нему спящему, и заплакала. Так мне было его жаль, но что я могу поделать? Если он сам не захочет, то никто его не заставит уже. Он был мертвецки пьяным и даже захрапел, и я уткнулась носом в его горячую шею, прижалась к нему ещё крепче. Слёз уже не было только иллюзорное спокойствие. Сама сумела себя убедить, что всё хорошо. Отключила память последних дней, отмотала назад до того дня, когда всё было хорошо и заснула.