Теперь я по-настоящему его боялась. Страх, который когда-то уже гнал меня из этого дома, вернулся с новой силой. Я с трудом поборола свою истерику и поднялась с пола, чтоб собрать вещи, ведь в этом доме я не собиралась оставаться больше ни минуты. Ещё не зная, куда пойду просто скидывала в сумку все вещи, что висели в шкафу ближе ко мне. Стаскивая их трясущимися руками с плечиков, теряя тем самым драгоценные минуты.

Не нужно было хватать вещи, нужно было просто схватить документы и бежать не оглядываясь назад. Но куда там? Кролик туп безбожно, а Удав слишком проницателен. Я даже сумку с вещами застегнуть не успела. Так и замерла с бегунком зажитым между неверными пальцами, когда с силой открывшаяся дверь ударилась о стену. На пороге комнаты стоял Роман. В руках он держал папку. Поймал мой взгляд и не отпускал больше, а я не могла прервать этого зрительного контакта. Казалось, отведу глаза, и он меня вовсе сожрёт.

— Это был педофил Кира. — он двинулся ко мне, не сводя с моих глаз своего льда, а я, машинально попятилась вдоль шкафа и стены, к окну.

Пыталась если не сбежать, то хотя бы оттянуть тот момент, когда он подойдёт ко мне ближе.

— Мне плевать! Я ничего не хочу знать! Ты обещал мне! Я…я ухожу от тебя…ухожу… — с душераздирающего крика перешла лихорадочный шёпот, когда он настиг меня откинув папку на кровать.

Хладнокровно глядя прямо в глаза, сжал мои плечи, этими кровавыми руками убийцы, о чём я посмела забыть под его влиянием на меня. Утонула, растворилась в нём, забыв кто он есть на самом деле, потому что до сегодняшнего дня до конца и не понимала этого. А сейчас передо мной стоял самый настоящий маньяк, да так близко, что я видела морщинки вокруг его глаз. Он держал меня за плечи, а меня трясло, потому что держит руками в крови. Да на самих руках нет крови, но он все равно весь в этой крови, а я ей захлёбываюсь.

— Нет. — хладнокровно и жёстко отрезал мой путь на свободу.

Меня же затрясло, а горло сковал спазм, я долго дышала с трудом, так и стоя в его руках за мои плечи. Он смотрел на меня, без всякого сожаления и раскаяния. Больной. Он больной. Эту мысль я и высказала сдавленным голосом.

— Ты болен. Тебе нужно лечиться. — попыталась отстраниться, но попытка не имела никакого шанса на успех.

Роман удержал меня, более того, прижал к себе. И дальше ещё одно страшное открытие, за бешеным стуком своего сердца, я ощутила, как ровно стучит сердце Ромы. Он не сожалеет. Он не исправится. А я просто доверчивая идиотка, сама подставила себя и своего ребёнка.

— Я более чем здоров. Это они все были больны, и врач им не поможет. Зато помогу я. Кира-а-а. — он повёл носом по краю уха, шепча моё имя, а я с трудом, но всё же вырвалась, и развернувшись, попятилась к двери.

Это Кира-а-а на ухо стало последней каплей, как пинок под зад, как набат в уши, что надо бороться с этим, а не смотреть как кролик на удава, в безмолвном ожидании своей участи.

— Ты оправдываешь себя! Ты такой же больной ублюдок, как и они все! Тебе же это нравится! Только ты нашёл для себя благородную причину убивать безнаказанно и спать с чистой совестью потом! Утешая себя, что убил больную на голову тварь и спать! Не прикасайся ко мне! И я уйду отсюда сейчас же! — с трудом, но сняла с безымянного пальца кольца зашвырнув их в хладнокровного маньяка, в чудовище, которого сама же полюбила, доверчиво оправдав.

Я дошла до выхода и пустилась на бег впервые повернувшись к Роме спиной, мне бы только до гаража добежать. Машина моё спасение. Ступеньки под ногами сменились ковровым покрытием первого этажа, когда над головой раздался Ромин голос.

— Кира не твори глупостей.

— Да пошёл ты! Ты был моей самой большой глупостью! Вера тебе что ты больше не станешь убивать! Вот это было глупостью! — я схватила из вазы первые попавшиеся под руку ключи, и понеслась в гараж, когда Рома уже спустился на первый этаж.

Он не торопился. Это я бежала от него, а он меня даже не догонял. Просто словно чувствовал, что я не уеду или знал что потом догонит.

И я действительно не уехала. Ключ, который мне попался в руку, оказался от той самой машины, разбитой Ксюшей. Бензин с неё был слит. Максимум что я смогла сделать, это заблокироваться в этой бесполезной железке, как в клетке.

Рома зашёл в гараж, открыл пассажирскую дверь стоящего по соседству Лексуса и сел туда, чтоб терзать меня своим молчаливым взглядом, пока я сама не выйду из разбитого авто.

С того жуткого дня разочарования прошла целая неделя. Он меня не выпускал из дома. Отобрал всё, что хоть как-то меня могло связать с внешним миром, я больше не занималась работой над ателье. И я не сопротивлялась. После многочасового сидения в той разбитой машине впала в состояние полного безразличия к происходящему. У меня не было никаких сил на эмоции, чувства, и соответственно действия, но я совершенно точно знала, что его это жутко бесит. Он каждый день приходил в мою комнату и пытался получить от меня хоть что-то, но всё было впустую. Я медленно и монотонно занималась перемоткой нашего знакомства и всего что было после. Без эмоций, словно нудное кино смотрела со стороны. Я даже забыла совсем о своей беременности, стресс взял своё. Вспомнила только сегодня и то, потому что он напомнил.

— Кира-а-а. — раздалось над ухом, его пальцы скользнули по волосам, я затаила дыхание, — Соберись. Мы едем в больницу. — он быстро отстранился и вышел из моей комнаты, что стала сейчас моей тюрьмой без права на выход.

А я встала с трудом, потому что мышцы стали словно каменные от долгого обездвиженного состояния. А стоя в душе, под потоком горячей воды впервые разревелась. Уткнулась лбом в стекло душевой кабины и выла. Потому что одного его прикосновения, одних этих пальцев по моим волосам хватило, для осознания того, как я по нему соскучилась. Как я хочу его просто обнять и вновь поверить, что никого он больше не тронет.