За один прыжок оказался рядом, и одним резким движением выбил из моей руки пистолет, падая со мной на пол. Мой дикий смех плавно перешёл в вопль, я выла то ли от неудачи своей, то ли оттого, что Рома шептал мне на ухо обещания, что бросит. Никого больше не тронет. Оттащил меня к диванчику, усадил к себе на колени. Гладил по волосам и обещал, что никого и никогда больше не тронет.

Меня привёл в чувства врач, я очнулась в Роминой спальне, от ударившего в нос запаха нашатырного спирта. Сначала не поняла, что происходит, забыла. Но постепенно память вернула всё на свои места вместе с иррациональным ужасом. Заплаканные и опухшие глаза болели и едва открывались, горло было сорвано, и я не понимала, зачем меня, вообще, сейчас разбудили.

— Как вы себя чувствуете Кирочка? — спросил Илья Николаевич, сам главврач перинатального центра, в котором я наблюдалась по беременности.

— Мм. — непонимающе глянула на Романа, во взгляде его беспокойство, — Я хорошо, у меня всё хорошо. — вру нагло, у меня нехорошо, у меня началась паника, но виду не подала.

Что если Роман всё рассказал врачу и сейчас меня закроют в психушке? Бред, но эта мысль за секунду разрослась до паники и красочной картинки меня в смирительной рубашке.

— Не переживайте Кирочка, просто проведём осмотр, послушаем сердечко ваше и ребёночка. Толкается? — Илья Николаевич своей доброжелательностью не только доверие заполучил, но и немного подавил мою панику.

— Вчера толкнулся впервые. — ответила хриплым, сорванным голосом.

Врач ощупал мой живот, заметила за Романом возле стола медсестру с капельницей.

— Что происходит? Зачем это всё? — все эти манипуляции меня сейчас пугали.

— Кира, ты потеряла сознание. — Рома сел на край кровати и сжал мою руку.

А у него пальцы ледяные, мне захотелось их согреть.

— Я не… я не позавтракала. Наверное, поэтому. — глаза наполнились слезами, но я их только чудом удержала, не желая реветь при враче.

Почесала свободной рукой весок, с холодящим ужасом вспоминая всё, что чуть не сотворила, забыв о ребёнке. Забыв, что я ушла бы не одна. От самобичевания отвлёк Илья Николаевич, он с улыбкой приложил животу трубку.

— Сейчас послушаем сердечко, давление померим и капельницу без фанатизма, просто для поддержания. — он замолчал на минуту, — Всё хорошо, сердцебиение в норме. Давайте вы присядете, я вам померю давление и вас тоже стоит послушать, бледненькая вы Кирочка. — он послушал меня и померил мне давление, оказалось высоковато, и неудивительно, после таких нервов.

Когда это всё свернулось, врач с медсестрой покинули комнату, я разревелась, вжимаясь лицом в плюшевого кролика, который так и обитал в Роминой комнате. От него удивительно пахло его духами. Не было отторжения, наоборот хотелось ещё. Дышать им, слышать его успокаивающие речи, чувствовать глядящую руку, чтоб прижал к себе крепко. Чтоб мы выдохнули и забыли весь этот ужас. Потому что это реально ужас.

Он проводил врача и вернулся, лёг позади, тут же убирая прядь волосы с лица. Увидел мои слёзы, услышал мой скулёж.

— Перестань Кира. Тебе нельзя. Всё понял, я все-все понял. Тише мой отчаянный Кролик. — шептал где-то над макушкой всего лишь пару фраз, а мне стало легче, я даже едва улыбнулась за Кролика и за то, что он отчаянный, а не тупой.

Как камень с души, его голос как бальзам, как обезболивающее и успокоительное. Отпустило, но потом вновь навались тяжким грузом ответственности не только за свою жизнь.

— Я чуть не нажала…я… — вновь слёз поток, рукой сжала халат прикрывающий живот, так стыдно было перед собственным малышом.

Нужно было успокоиться, чтоб не делать ему хуже, но либо сейчас себя казнить и забыть, либо это будет грызть ещё долго и мешать наконец-то жить нормально.

— Ты бы не нажала, я бы успел. Я успел Кира. — Рома, расправив, и накрыв мою руку своей ладонью, придавил к животу, ещё несколько горячих слезинок скатились по моим щекам, когда я с ужасом представила, что он мог не успеть.

Мы лежали так долго. Часа три, может быть четыре. Не спали, не разговаривали больше. Каждый переваривал случившееся про себя, и нам не нужны были слова. И так, пока Соня не сообщила о том, что ужин готов.

Я не хотела даже шевелиться. Стресс сделал меня слабой, но и спать я не могла.

— Хочешь, посмотрим кино? Комедию? — внезапно предложил Роман, когда понял, что я не пойду в столовую.

— У нас есть телевизор? — удивилась, так как этой техники я ни разу не наблюдала.

— Кира… — он поразился тому, что я не знаю, — Вообще-то, у нас есть кинотеатр. Домашний. — Рома щёлкнул пальцем мне по носу и поднялся с кровати, предлагая мне руку.

— Что ещё у нас есть? — спросила его поднимаясь, только сейчас до меня дошло, я настолько была поглощена Романом, что для меня наш дом наполовину загадка.