— Ты что здесь? — Спросил, запыхавшись, мужчина. Судя по голосу и сморщенному пятну на шее, он когда-то много и с наслаждением курил, а теперь лишь пища из особняка не давала раку гортани убить его окончательно. — Не стоит туда смотреть. Там выхода нет.

— Я просто заблудилась. — Соврала Саша, вставая с земли.

— Пойдем-ка в дом. Опасно здесь быть, когда у хозяина гости. — Он развернулся и, махнув Саше тростью, предложил следовать в дом, где Саша слышала лай собак.

— Вы живете здесь? — Робко спросила девушка, входя в небольшую комнату, которая располагалась под односкатной крышей с псарней. В клетках настороженно поглядывали на нее собаки. У одной суки огромное светлое пузо говорило о скором появлении щенков.

— Да и это намного лучше, чем моя двадцатиметровая однушка на окраине Советска. К тому же я здесь никогда не бываю один. — Он грустно улыбнулся и, включив на крыльце приятный оранжевый фонарик, заливающий все вокруг ненавязчивым теплым светом, прикрыл дверь. — Я как раз собирался сварить кофе. Ты его пьешь?

— Давно не пила, откуда у вас…

— Я кормлю и дрессирую собак, и это имеет свои привилегии. Иногда сюда приходит кто-то из ночного братства, побыть с животными, и они любят выпить кофе или даже чего покрепче.

Он достал из шкафчика над раковиной медную турку и маленький графин.

— Ликёр. Довольно скромный. Но ты замерзла, и если я правильно понял, судя по ржавому налету на одежде, ты с нижних этажей, а значит болеть тебе никак нельзя.

Пока хозяин дома черпал воду из большой металлической канистры и насыпал кофе, Александра устроилась на одном из трех табуретов возле печки. За окном в оранжевом свете фонаря была видна гнетущая громадина особняка за тёмными деревьями. Достав салфетку, девушка развернула свой холодный ужин, который успел изрядно помяться.

— Угощайтесь, пожалуйста.

— С праздника значит сбежала. — Взглянув на стол, спросил собеседник. От печи в комнате парил приятный аромат дров, и над туркой уже поднимался терпкий кофейный дымок. Односпальная кровать была накрыта стеганым покрывалом, и над ней висела картина с зеленым парком и детской площадкой. Это место веяло теплом и уютом, а хозяин был без хитрости добр. И если бы можно было, Саша хотела бы, чтобы время остановилось сейчас, и ей не пришлось решать, идти назад или искать другую дорогу.

— Иногда с фермы или с лесопилки добегают до меня, кое-кто и прыгает, но, сама понимаешь, тело снизу я достать не могу. Пока чайки не съедят, к утесу не подойти, смрад стоит. Не нужное это. Всегда по-другому можно.

— Я не хотела прыгать.

— Хорошо. — На стол он поставил две керамические чашки, от которых исходило горячее дыхание кофе. Плеснув в обе из графина немного ликера, хозяин псарни пригубил и с наслаждением отпил половину за раз. — Из резервации только один выход. По дороге. Два ряда стен: внутренний это старый крепостной вал, на который нарастили метровой толщины блиндаж. И внешний, к которому нас привозили. Он тоже неприступен как для людей, так и для вампиров. Это место построено для защиты от любого вида, дневного или ночного без разницы. Если человечество бы победило в войне, то Кардинал и его охрана все равно бы выжили.

— Откуда вы все это знаете? — Спросила Александра, согревая руки об чашку. Напиток был горьким и обжигал горло, но в груди расходилось припекающее тепло, пробирающее до ссаднящей промежности. Саша быстро согрелась и даже почти забыла о том, сколько времени прошло, и что ее уже, наверняка ищут.

— Дневные братья любят поболтать, когда заходят сюда. Особенно, когда выпьют. Ты пей, пей. Бутерброды у Милы всегда хорошие.

— Как вас зовут? — Спохватилась Саша, что не узнала имени одинокого старика.

— Татарином все зовут. Не запоминают Бикбулат.

— Разве это татарское имя?

— Нет, но имя оно для других, так пусть зовут. Все равно ведь будут звать за спиной. Когда один именем и не пользуешься, забываешь.

Беременная сука, фыркнув, забилась в угол, а дверь неожиданно отворилась. На пороге стояли двое в кожаных куртках. В оранжевом свете фонаря на бесстрастных лицах играли зловещие тени.

— Здорово, татарин. — Махнул хозяину один из них. И Саша узнала того Игоря, что помогал Гектору ловить беглеца с лесозаготовки, а затем убивать голодных отчаявшихся дровосеков. В отчаянии она посмотрела на Бикбулата.

— Когда вы…

— Когда мы вошли. Фонарь. — Он с сожалением посмотрел на нее, завернул остатки еды в салфетку и вложил ей в руки. — Вы уж там помягче, она сама вернулась, не тащил.

Саша встала и сутуло прошла на выход. За спиной двое попрощались с татарином и, сопровождая беглянку, пошли к особняку.

— Куда мне идти? — спросила Саша, глянув за спину, когда они дошли до каменной гряды.

— Прямо иди. — Отозвались позади нее.

За скрежетом крошки под ногами, она еле расслышала шепот и отголоски мужского разговора.