— Расскажи мне о своей семье, — заговорил Кардинал, когда Анхель опустился в воду.

— Нет семьи. — Немногословно ответил юноша, не желая распространяться о мертвой матери и отце, которого он никогда не знал. Но в конце добавил, задумчиво. — Мне нужна женщина.

— Я это только поощряю. Ира, хороший вариант. Гектор с ней не сладил, она просилась на праздник, но у нас правило: сколько гостей, столько и девушек. Чтобы не калечить больше необходимого. Тебе она подойдет. Она заботлива и хороша в постели.

— Нет, та другая. Которую я выбрал.

От Анхеля не укрылась недовольная микроморщинка, которая набежала меж бровями Кардинала, и тут же исчезла. Но парню было все равно. Он был виноват в случившемся с ней, и стоило хоть как-то поправить положение дел.

— Хорошо. Но, если будет вредничать, есть здоровые. И через 2 недели пополнение, я закажу еще одну.

— А как их отбирают? — Задумался Анхель.

— Я плачу хорошие деньги со своего соляного предприятия, чтобы среди десяти убогих была хотя бы одна молодая девушка. Недешево. Но эффективно.

Кардинал не стесняясь, осматривал обнаженное тело Анхеля под водой и несколько раз задержался глазами на татуировке внизу живота.

— Сводить не буду, — предупреждающе заметил Анхель.

— Твое тело. Я уже говорил, мне нужна лишь преданность. — Со странным выражением лица ответил Кардинал, возвышаясь над Анхелем.

Венценосный мальчик не стал длить затянувшееся молчание, когда темы для разговора сошли на нет, попрощался и покинул комнату, оставив нового помощника смывать запах гнилой тюремной соломы.

По приказу Кардинала за Сашей спустился в подвалы Гектор Брандт.

С худого матраса ее полуживую он поднял на руки и понес в комнату с дверью под потолком. Когда Л"eня преградил ему путь, Гектор наотмашь влепил ему по лицу ладонью, и мальчишка отлетел и сполз по стене на пол.

Ворчун не дал Л"eне подняться и тем, скорее всего, спас ему жизнь. Источая ярость от решения Кардинала и потери желанной добычи, Гектор поднялся на третий этаж.

На лестнице он лишь раз глянул в девичьи глаза полные обиды, и она отвернулась, пытаясь закрыть руками избитое лицо.

Красоту ей можно и вернуть, думал Гектор. Но юную непосредственность уже не вернуть никогда. Она превратилась из пленяющей молодостью невинной девчонки в женщину, которая дрожит и плачет от чужих прикосновений.

За дверью спальни Анхель, стоя без рубахи у кровати, застегивал брюки. В вечернем свете он был неплохо сложен, хоть и ниже ростом. Гектор без стука, занес девицу и, бросив на кровать, смерил соперника уничтожающим взглядом.

— Наслаждайся. — Развернулся и вышел.

— Koosomak… — Одними губами выругался он, когда за дверью стихли тяжелые шаги. — Девочка?

Не ответила, но Анхель почувствовал шестым чувством, как напряжены мышцы ее живота. Глаза были закрыты, хотя она не спала, а скорее притворялась мертвой.

На раздувшейся переносице багровел кровоподтек, и крылья воспаленного носа покраснели не то от слез, не то от перелома. Верхняя губа слева стала шире, и Анхель ощущал витающий над всем ее телом сладко-соленый запах кровотечения.

— Малышка. — Снова позвал он. В ответ ее скулы напряглись от сжатых челюстей. — Я уйду. Только дверь закрой изнутри и не открывай никому кроме меня. Ид"eт?

Она задержала дыхание, выдох вышел рваным, что больше походило на сомнение, чем на отказ.

Анхель спокойно встал, ловким движением задернул плотные шторы, чтобы даже лунный свет не проникал в комнату, и подошел к двери, накидывая рубашку.

— Хочешь, чтоб я ушел, скажи свое имя.

Пара секунд молчания показалась ему минутами.

— Са-ша, — уловил он хриплое дыхание, сорвавшееся с шершавых обкусанных губ.

Он сделал шаг за дверь и, прикрыв за собой, на мгновение приблизил ухо к хлипкой деревянной поверхности.

Если бы кто-то захотел попасть в комнату, эта щепка не стала бы препятствием. Запертая дверь лишь давала ей иллюзию контроля над ситуацией, и они оба это знали. Легкий шорох босых ног по полу и щелчок замка сообщили ему, что она пока что принимает его правила игры.

Анхель прислушался, горячее сердце билось совсем рядом, и он мог бы поспорить, что девочка тоже приложила ухо к двери.