В пространстве неяркого света на полу пронзенный в печень стальным прутом и на коленях, свесив голову, сидел до ужаса знакомый Анхелю вампир. Короткий ежик кучерявых волос и голова под ним, покрытая десятком шрамов, были в подпалинах от солнца. Его пытали.

— Включите камеру, пусть знают, что мы не нарушаем законов ночного мира. — Произнес Кардинал, закрывая маской лицо, ступив в луч рассеянного света. — Казнь убийцы будет публичной.

Неожиданно встрепенувшись, пленник поднял глаза на Кардинала и, сплюнув на пол кровь, прохрипел:

— А где твой брат? Его все обыскались…

Узник съехал на пол, когда, закашлявшись, потревожил инородное тело в животе.

— Как вам копье под ребрами, господин Сарыджан? Не мешает? — Учтиво поинтересовался Кардинал и, обращаясь уже к своим подчиненным, приказал. — Извлеките, и лучше прижмите им его ноги. Я не хочу, чтоб на меня попала его кровь.

Мучительная сцена пришла в движение. Анхель не смел подойти ближе, когда несколько человек принялись исполнять приказ главного, а пленник зашелся в кровавом кашле.

— Запись через три… две… одну… включено! — Скомандовал оператор.

И в Кардинала словно вселился другой человек. Грудь выгнулась колесом, плечи раздулись в ширь, а движения стали порывистыми. Он стоял на первом плане перед камерой, чтобы казаться крупнее, а за его спиной, удерживаемый пленник, пытался принять неболезненную позу.

— Ночное братство и остальной мир, я рад сообщить вам, что владыка Прадип настиг коварного убийцу, вселявшего ужас по всей Европе и добравшегося аж до границ Азиатского дома. Убийца Мэхмет Сарыджан был пойман, осужден и на ваших глазах будет предан смерти за десятки невинных жертв среди трех видов: вампиров, инфирматов и людей. Дайте Анхелю меч.

Юноша вздрогнул, услышав свое имя, и ноги враз стали мягкими, а руки онемели. Гектор шоркнув лезвием об ножны, откуда-то из-за спины Анхеля, протянул ему двуручный меч цвайхандер. Тяжелый металл грузом ответственности оттянул руки. И подталкиваемый присутствующими, Анхель вошел в свет ламп под одобрительные возгласы.

Пленник с горькой усмешкой выдохнул.

— Я должен тебе больше, чем можно вообразить. Деньги твои. Начни новую жизнь. Найди ее. — Быстро прохрипел осужденный, склонив голову и уперев руки в пол.

— Анхель, твоя жизнь здесь в обмен на преданность. Руби! — Холодно проговорил Кардинал. — Или это сделает Гектор.

Анхель поднял глаза, взглянув в лицо неприятеля, подавшего меч, и не скрывавшего, что считает Анхеля выскочкой и слабаком. Гектор успел шагнуть вперед, намереваясь выхватить оружие, и в этот момент, юноша с высокого размаха опустил меч на пол. Лезвие звякнуло об пол и с дрожью отскочило. Голова господина Сарыджана подкатилась к ногам Кардинала, и тот с торжествующим видом продемонстрировал ее в камеру, словно сочащуюся грязной водой половую тряпку.

Анхель не помнил, как выключилась запись, и погасили свет. Кто-то забрал меч из его рук. Тело завернули в полиэтилен и туда же положили залитую кровью до бровей голову.

Невольный палач так и стоял, сомневаясь был ли у него выбор, или он сделал то, что должен был, чтобы спасти свою жизнь. Слов казненного он не понял, но решил, что тот был немного сумасшедшим. Анхелю же нужно было держаться выбранного курса, чтобы сохранить рассудок, и не потерять то, что он приобрел, наступив на горло своей совести.

Кардинал, вновь откинув капюшон, подошел к нему и похлопав по плечу, предложил вновь следовать за ним. Они дошли до лестницы под вдохновенный монолог триумфатора. Мальчик избавился от окровавленных перчаток, снял плащ и восторженно рисовал перед новым последователем перспективы будущего величия.

Со слов Кардинала, он давно планировал выйти из тени, и ожидал в скором времени визита высокопоставленных единомышленников. Он говорил о врагах, которые будут угрожать им с Анхелем, и только высокая степень доверия, которая установится между ними, поможет им достичь успеха.

Глава щедро делился своими планами о масштабах дела, не раскрывая подробно никаких деталей. Анхелю дали новую комнату на третьем этаже, где была собственная ванна посреди спальни и большое французское окно. Он никогда не жил в роскоши, и чувствовал себя в ней неуютно, то присаживаясь на край кровати, то трогая плотные бархатные шторы двумя пальцами.

Добавило дискомфорта и предложение раздеться, поступившее от Кардинала, когда тот, включив воду, принялся набирать ванну.

Анхель, помявшись пару мгновений, скинул брюки, ботинки и через голову стащил рубашку.