Шелковое платье, завернутое в бумагу, она заправила за пояс и никому не показала. Делиться едой тоже не было никакого желания. Хотя, мысленно попинав себя за ежовое состояние, она все-таки подложила Л"eне на тряпицу скатанного из комочка хлеба колобка с глазами из укропа. Мелочь, а им обоим приятно.

Вера, сославшись на боли в пояснице, легла пораньше, а с ней и Л"eня, который вечерами без конца наглаживал меховушку на пальто, которым они укрывались.

Пару раз Саше даже показалось, что она слышит, как он шепчет в подбитый мехом карман, имя мертвого крысенка Джерри, но то могло ей просто послышаться.

В конце концов, измучившись бессонницей, Александра бесшумно выбралась из постели и вышла в коридор.

Слева от их спальни были и другие лежанки, где сопели и почесывались во сне жители катакомб Бранденбурга. Каждый норовил выбрать место повыше, чтобы не лежать на полу. Поплотнее завернувшись в вязанный жилет, Саша пошла по слабо освещенному коридору в сторону туалета.

Бездна никуда не делась и все также чуть шептала в полумраке невидимой на дне рекой. Холодные камни пахли тошнотворными испражнениями и канализацией.

Уже спустившись с "пьедестала", Саша прислушалась. В коридоре раздавался еле заметный шорох и скрип металлического колеса. Раздумывая, спрятаться ей или выйти, она притихла, надеясь, что скрип проедет мимо. В конце концов, любопытство победило, и Саша забралась в трещину меж камней и притаилась. Через минуту у пропасти с телегой появился Богдан.

В темноте освещенную контровым светом факела фигуру можно было и перепутать, но следом за ним вошел и начальник утренней смены в шахте: это был единственный обладатель объемного живота в подземельях — Ворчун.

Вдвоем они опорожнили полную телегу каменной соли в пропасть и поспешили уйти так же быстро, как и пришли. Добытая целой бригадой песчаная крошка бесследно исчезла в пучине грунтовых вод, уничтожив усилия шести человек.

Выждав минуту, Саша оставила укрытие и направилась за ними. Она миновала зал с дверью под потолком и вошла в коридор, ведущий в шахту, но свет здесь не горел и ее охватил неподдельный страх.

Парализованная адреналином, Александра успела сделать всего десяток шагов, выставив руки вперед, когда по коридорам разнёсся металлический лязг.

Ланц!! Клац-ланц!

Эхо посылало бряцающие звуки по коридору взад и вперед, и казалось, что они звучат из самих стен подземелья.

Ноги девушки сковало страхом, и прижавшись спиной к стене, Саша сантиметр за сантиметром попятилась назад.

Несколько раз ее сердце грозилось порваться от подступающей паники, но она добралась до освещенного коридора как раз в тот момент, когда зловещие звуки прекратились. Саша отдышалась, взяла себя в руки и развернулась, чтобы вернуться в спальню. Непроизвольно она то и дело оглядывалась на ходу, всматриваясь в зияющий провал тоннеля, ведущего в шахту. Ей все казалось, что из темноты, кто-то наблюдает за ней. Кто-то, кто не хочет, чтобы его обнаружили.

— Бродишь? — Внезапно раздался голос Ворчуна. Его грузная фигура заполняла проход, ведущий в спальни.

— Мне показалось, я слышала кого-то. — Попыталась скрыть волнение Саша, схватившись за ребра, в которых дралось за жизнь неправильное сердечко.

— Лучше не ходи на этот звук. — Покачал головой Ворчун. — Временами новенькие из любопытства начинают бродить здесь или искать того, кто стучит. На утро не возвращаются. Недавно привели одну даму, та все причитала, что это дочка ее зовет. Ходила, звала, так и пропала. Может, нашла дочь или выбралась отсюдова. Да только, я тебе скажу, стучит оно здесь дольше нас всех, дольше Л"eньки. Иди-ка ты лучше спать.

Ворчун развернулся и, волоча ступни по полу, прошел в углубление коридора.

— Простите, а где сейчас Санни? Птичка-кенарь? — Спросила в догонку Саша.

— На ночь на веревку подвешиваем от бочки. Чтоб крысы не съели. Утром приходи за ним, туда же пойдете.

Ворчун скрылся за поворотом в полумраке, а Саша поспешила в свой коридор.

Мысль о том, что подземелье резервации живет собственной жизнью по своим законам, как государство в государстве, мучила ее до глубокой ночи. Какое бы оправдание увиденному она не придумывала, внутренний голос твердил, что честные дела не творятся по ночам.

На утро она вновь отправилась в шахту вместе с той же бригадой. В этот раз мех с водой и глиняные часы Ренат вручил ей у самого входа.

Из кожаного бурдюка пить категорически запрещалось. То был запас воды для всей группы на случай обрушения тоннелей, которые засыпало довольно часто. Шахтеры, оказавшиеся в песчанной ловушке могли прожить до двух часов в воздушном кармане, и на этот нежелательный случай каждому полагалось по два стакана воды.

В этот раз группа поменялась ролями, женщины заполняли телегу, а мужчины скребли галит. Саша пристроила фонарь и внимательно следила за воркующим Санни, поглядывала не кончилась ли вода в стакане и точила скребки. Работа была пыльная и на губах оседала мелкая противная пыль. Чтобы не наглотаться песчинок, решила не разговаривать, да и настроения лясы точить не было.