Застегнула джинсы, теряясь в ощущениях.

Пальцы дрожали, завязывая шнурки на кроссовках.

Отец.

Не сложно догадаться. Впрочем, и гадать нет причин.

— Знаю, — кивнула, выходя из-за ширмы.

Строгий взгляд лекаря вызвал раздражение, а наползшая следом улыбка — злость.

— Мне надо подумать. И не только мне.

"Все-таки не одна я активно участвовала в процессе".

Женщина элегантно положила руки перед собой на стол, чуть подаваясь вперед.

— Ты уверена, чтоемунеобходимо знать? Мужчины не любят брать на себя ответственность за непрошенных детей.

Волнение пробралось глубоко, обосновалось под сердцем и било в него как в боксерскую грушу.

"Что я ему скажу? И как? Мы не разговариваем несколько дней, приняли решение больше не мучить друг друга".

С недовольством сцепила зубы.

"Хорошо, я приняла. Я приняла это решение".

Видя ее смятение, лекарь добавила еще один аргумент.

— Джульет, если ты боишься боли, то напрасно. Ты ничего не почувствуешь. Одна минута и пойдешь дальше заниматься своими делами.

Она не могла разобраться ни в эмоциях, ни в ощущениях.

Коктейль из несочетающихся ингредиентов заливали внутрь, не спрашивая разрешения. Голова готова взорваться от миллиона проносящихся мыслей.

— Мне надо подумать, — повторила сбивчиво.

Дыхание участилось, выдавая повышенное напряжение.

— Присядь, успокойся, — плавный, и даже ласковый, голос наоборот подстегнул желание сбежать.

— Слушайте, вы меня все время успокаиваете, даже когда я была спокойна. Я вам уже сказала: мне надо подумать.

Женщина вышла из-за стола, удерживая на лице милую улыбку. Обошла Джул. Щелкнул проворачиваемый в замке ключ.

Холодок пробежал по спине.

— Зачем вы заперли дверь? Я хочу уйти.

Страх поднимался изнутри, отравляя собой каждую клеточку.

— Ты напугана внезапной беременностью, это совершенно нормально, — лекарь достала две чашки и чай.

"Пока меня больше пугаете вы, а не беременность. Ее я еще даже не осознала!"

— Выпьем с тобой чаю, ты все взвесишь и примешьправильноерешение.

Джул невесело хмыкнула.

—Правильное?Это какое?

— Выбор в пользу свободной и яркой молодости, — кипяток полился в кружки. — Ты молодая, у тебя впередистолькошикарных мужчин!

Что она несет?

Какое дело университетскому лекарю до личной жизни студентов?

Некстати —или наоборот вовремя— всплыли обрывки фраз:

"Тебя продали богатому папочке… Он рассказал о конвейере в том самом клубе… Создают криспи…"

Сглотнула подступивший к горлу ком.

Трясущимися пальцами взялась за ручку кружки.

Не почувствовала аромат чая.

Участливость в глазах женщины теперь казалась напускной.

"Она тоже замешана? Тянут с отчислением из-за… потому что из меня должны сделать криспи?"

Тревога возросла на максимум.

Дыхание перехватило. Жажда образовалась в горле. Одного взгляда на чай хватило для понимания: не получится и глотка сделать.

Тяжесть в груди тянула вниз, увеличивая силу притяжения.

Время замедлилось. Оно будто растеклось, превратившись в густую и вязкую субстанцию. Консервируя в одном состоянии.

"Надо взять себя в руки. Надо! Я должна выбраться отсюда".

Как? От лекаря может и получится сбежать, а из Эксмура? Среди недели ворота закрыты, но даже так… Найдут.

Или нет? Может, все не настолько плохо?

"Да, скорее хуже, чем я себе представляю".

— Выпей, он успокаивает, — женщина демонстративно поднесла кружку к губам.

Она ведь не отпила?

"Или я на нервах не заметила?"

Джул улыбнулась в ответ, покрепче сжимая горячее стекло.

Замахнулась, выплескивая горячий чай в лицо лекаря.

Болезненный вопль заполнил кабинет. Джульет ринулась к двери.

"Сучка забрала ключ!"

— Ты об этом пожалеешь! — шипела лекарь, силясь открыть глаза.

— Обязательно, — она бросилась к окну.