Я сходила с ума, кажется логика и разум отключились, а каждый центр удовольствия загорался, как рождественская елка. Я не знала его по-настоящему; он не знал меня. Ничто из этого не имело значения. Это была похоть, чистая и неразбавленная.

Его дыхание скользнуло по моей разгоряченной коже.

— Умоляй меня, — велел он. Его хриплый голос вызвал во мне приливную волну желания.

— Полижи меня. Заставь меня кончить. Пожалуйста…

Моя хриплая мольба отправила его через край, потому что он прижался ртом к моему клитору и застонал, когда его язык погрузился между моими складочками.

Я дернулась, когда он вонзил большие пальцы в мои бедра и раздвинул их ровно настолько, чтобы он мог обхватить ртом мою киску.

Стукнувшись головой о дверь, я вздрогнула. Боль была быстро заглушена наслаждением, которое язык Гаррета высекал из моего чувствительного клитора. Безжалостно. Любая деликатность, которая могла быть у него, исчезла, и на её месте был голодный человек. Он прижимал мои бедра к двери, пока его рот терзал мою киску.

Влажные звуки должны были смутить меня. Вместо этого я ахнула от ярости его языка и захныкала, когда он пососал мой тугой комочек. Я попыталась потереться о его рот, но он зарычал и прижал большие пальцы ко мне еще сильнее. Он полностью захватил контроль, работая со мной языком, пока я стонала и дрожала.

Положив одну ладонь мне на бедро, он скользнул другой рукой вверх по моей ноге. Он погрузил в меня два пальца, вторжение было таким внезапным, что я вскрикнула. Вместо того чтобы выйти и войти, он переплел пальцы и толкнул глубже.

Мои бедра напряглись, когда он начал ласкать пальцами то место, которое обещало незабываемый оргазм.

Я схватила его за волосы, пропуская пряди между пальцами, которые я удерживала. Когда он прикусил мой клитор, я взорвалась. Мое дыхание вырвалось из меня со стоном, когда моя киска напряглась, и волны восхитительного освобождения обрушились на меня. Я задрожала, когда эйфория потащила меня вниз, как яростный подводный поток. Я наслаждалась освобождением, и он получал от меня все больше и больше удовольствия, пока я оставалась прижатой к двери. Он продолжал целовать и сосать, когда волны начали успокаиваться, мое тело, наконец, перестало держаться за его пальцы.

Он прикусил мой клитор, и я схватила его за волосы.

Тихий смех вырвался из него, когда он встал.

— Тебе понравилось, Рыжая? — он встретился со мной взглядом и облизнул влажные губы.

Мои колени дрожали, и я не была уверена, что устояла бы, если бы не дверь за моей спиной.

— Я, э-э... — протянула я, будучи не в состоянии облечь свои сумбурные мысли в какие-либо слова. Во всяком случае, ничего вразумительного я сказать так и не смогла.

Его довольная улыбка медленно угасла, когда он взглянул на мою шею, на отметины, которые, несомненно, покраснели на моей коже.

— Черт, — он наклонился и рывком вернул мои шорты и трусики на место. — Прости, мне жаль. Я не хотел причинить тебе боль.

— Всё в порядке, — пискнула я, когда он подхватил меня на руки и направился к лестнице. — Я могу идти.

— Знаю, — ответил он, не глядя на меня. Его огонь исчез, жар пылающих углей скрылся за каменной маской.

— Что такое? — спросила я, прижавшись к нему, когда он поспешил вверх по лестнице.

— Ничего, — он толкнул дверь в мою комнату и усадил меня на кровать.

— Гаррет, ты не причинил мне вреда, — я провела пальцами по следу от укуса на шее. — Со мной все в порядке.

— Нет, это не так, — он покачал головой. — Я должен беречь тебя. Это, — он взглянул на метку, — не поможет тебя уберечь.

— Я в порядке. — Я наклонила голову, пытаясь понять, что происходит у него внутри. — Лучше, чем в порядке. Это было... очень напряженно.

— Это ничего не значило, — проговорил он. Пламя вспыхнуло в нем, когда он наклонился и положил кулаки на матрас по обе стороны от меня.

— То, что я хочу сделать с тобой… Ты этого не заслуживаешь. Я и так зашел слишком далеко.

Я протянула руку и провела ладонью по его щеке и бороде.

— Я не боюсь.

— Это потому, что ты не знаешь, чего я хочу, — сказал он и закрыл глаза от моего прикосновения.

— Расскажи мне.

— Нет, — он пригвоздил меня своим стальным взглядом и встал. — Этого никогда не будет.

Во мне закипело раздражение.

— Я не какая-то фарфоровая кукла, которую ты можешь сломать, — я встала и шагнула к нему, пока мы почти не соприкоснулись. — Тебе не нужно ни от чего меня защищать.

— Нужно. Я должен защитить тебя от себя.

— Я тебя не боюсь, — ответила я и попыталась коснуться его лица, но он схватил меня за запястье.

— Пока не боишься. Я хочу, чтобы так было и дальше.

— Я видела веревку, — я встретилась с ним взглядом. — И я знаю.

Он ухмыльнулся.

— Веревка? Ты думаешь, что знаешь, потому что видела какую-то веревку. Что? Ты подглядывала за мной в замочную скважину?

Краска разлилась по моей шее и лицу:

— Может быть.

Его хватка на моем запястье стала болезненной, и это заставило меня отступить, пока я не упала на кровать и не села. Он навис надо мной, гнев исказил его черты.