Мой пульс участился, и я сделала быстрый вдох.

— Ну так что? — ухмыльнулся он и взял меня за запястье.

Я попыталась вырвать его, но его хватка была как железные тиски. Он провел тыльной стороной моей ладони по своей щеке.

— Не так уж и плохо, правда?

Нет, не так, было неплохо. Не слишком мягкая, но густая и мужественная. Роскошная.

— Что Вы делаете? — спросила я, отклоняясь назад, пока не уперлась в спинку кровати.

Он придвинулся ближе, и я почувствовала его древесный запах, который состоял из смеси дыма и мыла. Может, ему вообще не так уж нужен душ? Я не отвернулась, даже когда его губы были всего в нескольких дюймах от моих.

— Я просто хотел посмотреть, — его взгляд метнулся к моим губам.

— Ты сейчас увидишь, как выглядит резкий удар головой, когда я злюсь, — сказала я. У меня участился пульс, а от волнения голос стал дрожать.

— Да? — протянул он и сильнее сжал моё запястье. — Я тебе не верю.

— Да пошел ты! — я уставилась в его глаза, ища в радужках глаз цвета бушующего моря какой-нибудь способ разгадать загадку Гаррета Блэквуда.

Он снова ухмыльнулся, едва заметно изогнув губы, затем откинулся назад и отпустил мое запястье. Воздух между нами остыл, и по моим голым рукам побежали мурашки.

— Я здесь не останусь! — повторила я, когда он встал.

— Ошибаешься, — он медленно покачал головой с укором, как будто разговаривал с маленьким ребенком. — Ты останешься здесь, пока я не разрешу тебе уйти.

— Я уеду, не останусь надолго, — сказала я и пошевелила ногой, пытаясь повращать ею, чтобы показать ему, что я могу это сделать. От жгучей боли на глаза навернулись слезы. Я закусила губу, пытаясь отогнать их и замерла. Чёрт, больно. — А где моя машина? Вы её взяли?

— Твоя машина? — он почесал бороду и пожал плечами. — Это не имеет значения. Как я уже сказал, ты никуда не пойдешь.

— Чушь собачья! — возмутилась я. Если бы я могла стукнуть что-нибудь или разбить, я бы это сделала. — Дайте мне мой телефон.

— Ни за что. И не обманывай себя, Рыжая. Как только я смогу вышвырнуть твою задницу вон отсюда, я это сделаю! — с этими словами он повернулся и направился к двери, минуя расстояние размашистыми длинными шагами, от чего дрожал темный деревянный пол.

Я впилась взглядом в его удаляющуюся спину и подавила поток проклятий. От них не будет никакой пользы.

— Меня зовут Элиза.

— Я в курсе, Рыжая, — он бросил веселый взгляд через плечо, выходя за дверь. — Я приготовлю завтрак и принесу его тебе, но просто чтобы ты знала, — его голос донесся до меня сквозь скрипучие половицы, — я ни хрена не умею готовить.

Гаррет не обманывал, когда говорил о том, что ему не хватало кулинарного мастерства. Я с трудом проглотила завтрак из пережаренной яичницы и сухих тостов. Гаррет исчез, пока я ела, и вернулся только через полчаса после того, как я закончила.

— Мне нужно в туалет, — призналась я и глянула на дверь, которая, как я подозревала, вела в ванную.

Он наклонился и поднял мой поднос, затем поставил его на широкий комод.

— Я боялся, что ты скажешь что-то подобное.

— Что, ты никогда не ходишь писать? — поинтересовалась, пытаясь побороть неловкость, но она начала одолевать меня.

— Конечно, но я могу сделать все это самостоятельно, в отличие от некоторых любопытных маленьких девчонок, — ответил он, вернув обратно ухмылку.

— А! Во-первых, я взрослая женщина, а не маленькая девочка, — ответила я, повысив голос; раздражение взяло верх над страхом. — Бэ: не пошел бы ты, сам знаешь куда. Вэ: если бы ты отпустил меня, у тебя не было бы этой проблемы.

— Ты забыла «Гэ».

Я растерянно моргнула, не понимая, то ли он такой простой и прямолинейный, то ли тупой.

— Гэ?

— Тебе действительно нужно добавить «Гэ», — он схватил моё одеяло и сдернул его.

— Эй!

Я потянулась за ним, но моя нога отозвалась вспышкой боли. Я откинулась назад и сделала глубокий вдох, пытаясь подавить тошноту

— Ты можешь идти?

Я хмуро посмотрела на него.

— Разве похоже, что могу?

— Пит будет должен мне за это, — пробормотал он, наклонился и с удивительной нежностью просунул одну руку мне под спину, а другую под бёдра.

— Кто такой Пит?

— Шериф Кроу, — пояснил он, легко поднял меня и направился в ванную.

Я вцепилась в его рубашку, пока моё тело приспосабливалось к переменам, сердце билось неровно, пульс участился, а нервы в ноге предупреждали меня о травмах новыми, мучительными способами.