Я почувствовала ее руки на себе, и ее расстроило еще больше то, что я поморщилась от боли, когда она надавила слишком сильно.

— О Господи. — Голос Локлана был сдавленным. — Лэйн.

— Локлан! — раздался голос отца. — В какой комнате они ее держат. Лэйн!

— Нет! — крикнул Локлан. — Ты не захочешь видеть ее такой.

— Убирайся с дороги! — рявкнул отец, и я услышала какое-то хрюканье, потом мужской крик.

— Детка, — бормотал отец. — О, моя девочка.

Вставай!

Я заставила себя открыть левый глаз, и когда мое зрение привыкло, в поле зрения появились обезумевшие лица моих родителей.

— Я… в порядке, — прохрипела я.

Это заставило их обоих заплакать от облегчения, как мне показалось.

— Я в порядке, — повторила я громче.

Моя мать наклонилась и поцеловала каждую часть моего лица, и я позволила ей, хотя это было чертовски больно.

— Мой глаз, — сказала я ей. — Я не могу его открыть.

По ее щекам текли слезы.

— Он распух, — всхлипнула она.

Всего лишь?

— Лучше, чем потерять его, — усмехнулась я, пытаясь остановить ее слезы, но поморщилась от боли, когда от смеха у меня заболела грудь. — Больно, — сказала я матери, и на глаза навернулись слезы.

Тогда она пошла искать врача или кого-нибудь еще, чтобы он пришел и помог мне. Я закрыла глаза, потому что комната, в которой я находилась, была яркой, а мои веки были очень тяжелыми.

— Лэйн, — раздался новый мужской голос. — Лэйн, ты меня слышишь?

Я очень устала и застонала в ответ на голос.

— Лэйн, ты можешь открыть глаза? — спросил мужчина.

Я открыла левый глаз, но только на секунду, прежде чем он снова закрылся.

— С ней все в порядке? — спросил голос отца. — Почему она не может бодрствовать?

— У меня есть только частичная информация о том, что произошло — мы все еще собираем информацию, но совершенно очевидно, что она получила сильную травму головы тупым предметом. Я надеюсь, что это в основном косметическая травма и ее мозг не пострадал. После того как ее вымоют и зашьют раны, мы проведем МРТ и другие анализы.

Мне нужны швы?

Я хотела задать вопрос, который вертелся у меня в голове, но вместо этого смогла только застонать.

— Я знаю, что тебе больно, Лэйн, — сказал мужчина, который, как я догадалась, был моим врачом. — Медсестра установит капельницу и введет морфий, чтобы ты чувствовала себя немного комфортнее.

Звучит блестяще.

Я слышала разные голоса моей семьи, когда они разговаривали со мной и задавали вопросы доктору, но один голос был очень громким.

— Локлан? — услышала я голос Кейла.

— Она здесь, — крикнул Локлан.

— Тише, пожалуйста, — упрекнул голос.

— Я добрался сюда так быстро, как только смог… о, Боже, — выдохнул Кейл. — Лэйн. О, милая.

Я здесь.

— Я убью этого засранца, — прорычал он.

— Дрю, — сказал отец. — Что случилось?

Мой мозг выбрал этот момент, чтобы погрузиться во тьму, и я была благодарна за это, потому что слушать, как Дрю объясняет то, что она видела, было не тем, что я хотела услышать. Пережить это было более чем достаточно.

Четыре дня спустя я все еще была в больнице, но уже проснулась и полностью осознавала, что меня окружает. Первые три дня после того, как меня привезли в больницу, я находилась в отделении интенсивной терапии, потому что не приходила в сознание после того, как отключилась в отделении неотложной помощи. Мой врач заверил мою семью, что это произошло из-за очень незначительного отека моего мозга и что это пойдет моему телу только на пользу, когда оно начнет процесс заживления. Результаты МРТ и других анализов, проведенных врачами, оказались ясными, и это была хорошая новость. Все мои раны были простыми телесными ранами и парой ушибленных ребер — что, по-моему, было самой болезненной вещью, которую я когда-либо испытывала. Было больно дышать.

Мой правый глаз все еще был заплывшим, и у меня был довольно неприятный порез на правой брови, который требовал шести швов, и один на левой скуле, который требовал трех швов. В общем, от меня ожидали полного выздоровления, с небольшим шрамом или двумя. Во всяком случае, так сказал доктор. Но он ошибался. То, что сделал Дженсен, было глубже физических шрамов. То, что он сделал, останется со мной на всю жизнь.

— Лэйн?

Я посмотрела на бабушку, когда она позвала меня по имени.

— Хм? — пробормотала я.