– За тебя, дорогая. За то, что ты такая умница, такая красивая и терпеливая, – сказал Джек, поднимая бокал.

Каждый немного отпил, вино оказалось вкусным. Девушка продолжала держать фужер в руке около лица, пытаясь уловить аромат напитка. Он и вправду пах полевыми цветами.

Было тихо. Джек смотрел на девушку ликующими влажными глазами, дерзко, точно стремился проникнуть в её мысли. Уголки губ растянулись в лёгкой улыбке. Не сводя с девушки глаз, он потянулся за бутылкой, вынул из нее пробку и принялся доливать в бокалы.

– Знаешь, я специально налил доверху. Давай выпьем за наше будущее, – очень задумчиво проговорил Джек.

Девушка посмотрела на него поверх бокала. Супружество и голливудский успех все еще манили ее, но последние дни надежда на счастливое будущее окончательно растаяла. Она специально не надела вечернего платья, не провела много времени за макияжем, приготовила то, что сама хотела попробовать, и просто оставалась собой. Ей казалось, что Джеком движет только похоть, никак не искренняя и чистая любовь. Становиться еще обольстительнее она не хотела.

Они чокнулись бокалами. Мужчина выпил до дна и, увидев, что девушка лишь немного пригубила, аккуратно взялся за тонкую стеклянную ножку. Он заставил ее снова поднести фужер к губам и держал наклоненным до тех пор, пока тот не опустел. Сквозь цветочный аромат янтарного напитка проступил стесняющий дыхание запах спирта. Девушка закрыла глаза и прижала тыльную сторону ладони к губам.

Музыкант по-прежнему оставался на своём месте, лишь исполняемое произведение того же автора сменилось на «Tu Sei». Новая мелодия будто ширилась и разрасталась, становилась громче. Казалось, она нападала на Джека, старалась докричаться до девушки, рассказать, что Джек на самом деле слабак, негодяй и трепло. Виолончель готова была кричать, что мерзавца нужно немедленно выгнать за дверь.

– Я искренне верю в этот тост, – тоном, каким говорят с детьми, сказал Джек.

Девушка с трудом выдержала его испытывающий, словно змеиный, взгляд. Как вампир, он вытянул из нее способность мыслить здраво, и теперь она сидела словно под гипнозом. Ей показалось, что вместе они действительно преодолеют любые сложности. В гостиной теперь хозяйничала страсть.

Глядя на Джека, девушка почувствовала желание подарить ему часть себя, широко раскрыть дверь и впустить этого желанного гостя в свой мир, в свою жизнь.

Глядя на девушку, Джек чувствовал лишь желание поскорее перейти в спальню, чтобы пораньше вернуться домой. Он ужасно устал от скандалов с женой и не хотел лишних ссор. Ему искренне хотелось, чтобы в его семье царил уют и покой.

– Пойдем к тебе, – сказал Джек, блеснув хищными глазами.

Он взял со стола бокалы и недопитую бутылку вина.

Музыкант оборвал мелодию в тот момент, когда пара покинула гостиную. Происходящее, конечно, было не его делом, но он не мог приказать себе не переживать. Чувства расходились по его телу волнами, будто Джек бросил камень в водоем эмоций музыканта. И он был не одинок в этом чувстве.

Перед маленьким телевизором, тускло освещавшим спальную комнату, сидела мать девушки. Когда до нее через стенку доносились звуки, пожилая женщина добавляла громкости на пульте дистанционного управления, чтобы не слышать возню в комнате дочери.

Природа взяла свое. Все самоограничения улетучились. Отдавшись страсти полностью, девушка больше не думала о том, что нужно вести себя тихо. Бесстыжий взгляд Джека на какое-то время стал единственной путеводной звездой. Он был так близок, так манил сократить дистанцию тел до ноля. Волосы спутались, талия извивалась, а глубокое дыхание обоих сливалось со слишком резким запахом одеколона Джека.

Желание девушки Джек подхватывал, как ураганный ветер во время стихийного бедствия, срывая чуть приподнятую крышу дома где-то у побережья Флориды. Далее вертел ею во всех направлениях. Страстный водоворот захлестывал, он был сильнее гордости и самообладания.

Девушка легла на бок. Она смотрела, как Джек наливал вино. Повседневное привычное состояние возвращалось к ней. Испытывая легкое стеснение, она потянула на себя одеяло и прикрыла нагое тело.

– Это было потрясающе. Нам нужен новый тост, – улыбаясь, сказал Джек.

Девушка ответила милой улыбкой.

– Того, что происходит с тобой, у меня давно уже не было, – сказал Джек и сразу притих. Он словно начал не с того края и думал, как теперь исправить сказанное. – А может, и никогда не было. У нас дома есть кот, я помню его еще котенком. Помню, когда его кастрировали. Сейчас он толстый и круглый, как мяч... Ему тяжело даже запрыгнуть на диван – столько жира у него под кожей. Иногда мне кажется, что с моей женой происходит что-то подобное. Весь ее мир ограничен только детьми. Коту больше нет дела до кошек, а моей супруге словно нет дела до нашей интимной жизни. Все говорят, какая она прекрасная. Они просто не знают, какая она в быту. Когда она начинает делать мне замечания, это похоже на неумолкаемый поток воды. Журчит быстрым полушепотом и не может остановиться. Скажешь ей, что надоело уже жевать эту тему, так она обидится, уйдет. При этом уже журчит себе под нос о чём-то другом, понятном только ей.