– А я думал это большой летающий змей, – промолвил Брайан.

Световой день ушел в серую тьму, наполнив улицу сыростью и запахом грядущей ночной грозы. Компания заскочила домой. На приглашение сесть за стол мальчик отвечал отказом: он пообещал поужинать с бабушкой. К тому же она бы переживала, почему внука до сих пор нет дома. Том погрузил мопед в кузов пикапа, и вместе с дочерью они отвезли Брайана домой. Мама девочки вручила ему увесистый пакет с угощениями.

После ужина мама девочки звенела посудой на кухне. Папа же тихо и непринужденно наигрывал на гитаре «Девушку из Ипанемы», удобно расположившись в высоком вольтеровском кресле. Было душно. Дверь на задний двор была открыта, сквозняк то и дело вытягивал легкие занавески наружу. В темноте сада иногда поблескивали мокрые листья кустов, подрагивающие от ветра. Время от времени слышались падающие с крыши капли. Часы пробили девять часов вечера.

Отец отметил, что дочь за ужином была погружена в свои мечты. Она медленно пережевывала маленькие кусочки еды и порой туманным взглядом засматривалась куда-то в сторону. Том украдкой наблюдал, как разные эмоции сменяют друг друга на ее лице. Одной рукой она подперла подбородок, а второй выводила случайные узоры на салфетке, расслабленно держа карандаш. Она закинула волосы на одну сторону, и они свисали почти до стола. Шея, обычно спрятанная под локонами, белела теперь особенно ярко. Том почти перестал играть. Когда он пытался вчитаться в выражения лица дочери, то левой рукой подолгу задерживался на одном аккорде, лишь чередуя басовый аккомпанемент в правой руке.

– Сегодня был хороший день, – вполголоса сказал отец, переведя взгляд на гриф гитары. Мелодия заиграла ритмичнее и ярче.

Девочка одобрительно улыбнулась одним уголком рта, но уже через секунду еще больше погрузилась в мечты.

Мама выключила на кухне кран.

08. Пунктир по коже

___

Ты оплакать боль мою готова?

Верный друг, скажи мне это снова…

Тяжело… Молчи, ты всё сказала;

Больше не хочу, чтоб ты страдала!

Джордж Гордон Байрон

___

Все также издалека доносилась классическая музыка, исполненная на фортепиано.

Женские руки гладили живот по ткани блузки, казалось, они делали самой себе массаж. Вдруг одна рука приподняла покров одежды с изображениями божьих коровок, оголив живот и нижнюю часть груди.

– Знаю, это может показаться странным, – раздался немного охрипший женский голос. – Просто хочу спросить, может ли что-то еще измениться?

– Позволь мне быть откровенным, – ответил мужской голос, вставляя веские паузы между словами. – Уже ровным счетом ничего нового не произойдет. Пошли метастазы и в этом случае надо бороться не за конкретную часть, а за все тело.

– Можно уколоть меня еще раз? Очень больно уколоть.

Мужская рука потянулась к контейнеру с иголками разной формы и величины. Доставая одну из них, врач случайно зацепил другие, и несколько иголок упали на оголённый женский живот.

– Прости, я нечаянно, – немного растерянно сказал мужчина, громко задышав носом.

– Ничего страшного. Я их не почувствовала, – безразлично ответил хриплый женский голос.

– Тогда нет смысла колоть, позволь я начну, – собирая с живота женщины иголки, подытожил мужчина.

Женщина набрала полную грудь воздуха, и со вздохом живот ее и грудь поднялись.

– Начинайте, – на выдохе, разочарованно ответила она.

Все та же волосатая мужская рука держала черный маркер. Он медленно проводил пунктирную линию прямо по коже, очерчивая нижнюю часть груди.

09. В царстве кукол

___

Музыкант осторожно заиграл Шумана, его непринуждённые «Пять пьес в народном духе» для виолончели и фортепиано.

– Композиция под названием «Stark und markiert», – прокомментировал Оскар. – Светлая и легкая музыка, но в то же время, с разными оттенками настроений, присущими самому автору, страдающему шизофренией.

Джоанна внимательно слушала музыку и с еще большим интересом наблюдала за манерой игры Оскара. Он держал смычок очень нежно. Что-то трогательное было в том, как иголочками пробивались нотки стаккато из залигованных фраз. Пальцы молодого человека при этом делались упругими, успевая в столь короткий миг придавать струне неуловимое вибратто. Внимание женщины было приковано к работе левой руки Оскара, и, когда в определенный момент та поднялась к началу грифа, оказавшись у лица музыканта, Джоанна остановила свой взгляд на молодом лице гостя. Он искренне отдавался музыке.

– У тебя есть семья? – спросила Джоанна, когда он доиграл, глядя молодому человеку прямо в глаза.

– Да, я однажды встретил в больнице прекрасную леди, которая стала мне женой. У нас появилась дочка – наша принцесса.

Джоанна внимательно выслушала ответ и несколько секунд что-то обдумывала, затем отвела глаза в сторону. Но Оскар ожидал дальнейших расспросов. Теперь он заметил скрытую за постоянно нарочитой улыбкой женщины печаль.

– Думаю, мне понятно, что ты чувствовал во время куклотерапии, – встав, сказала она.