Я кивнул. Главное, чтоб помогло. Светлейшему, как я понял, нетрудно избавиться от зависимости. Так что не фатально. В данном случае, сыворотка — меньшее зло.

— Может, сейчас выпьешь? — предложил я.

— Пока нет, попробую без неё выздороветь. Всё нормально, правда.

Когда Даша и Гордей, ослабленные болезнью и длительным пребыванием во Сне, уснули, я снова вышел из подвала. Стемнело. Освещая путь фонариком, я пробрался на второй этаж и осмотрел из окна улицу. Мор видно не было. Вскоре послышались шаги, и я еле успел спрятаться и прикрыть светящийся кристалл. Бряцая ржавыми доспехами, мимо прошла группа солдат, а потом снова всё стихло.

И тут возникла мысль: а что если попытаться прорваться под покровом тьмы? Да, считалось, что ночью Сон становится опаснее, но ведь сейчас мор на улице меньше, чем при свете дня. Что, если утром снова набегут? Идея безумная, но другого шанса могло не оказаться. Я не был уверен, что мои спутники протянут ещё сутки, а если даже и протянут, завтра вечером вряд ли смогут куда-то идти. А если придётся ждать день, два, три... Со мной-то ничего не случится, я не замерзал, не болел, не сходил с ума, а вот для Гордея и Даши промедление могло оказаться фатальным.

Я спустился в подвал, разбудил их и поделился своими мыслями. План мой им не понравился, но я убедил их в том, что другого выхода нет. Мы собрались, зарядили оружие, я опять разведал обстановку и, улучив момент, когда на улице никого нет, покинули убежище и поспешили в сторону окраины. За спиной раздавались вопли тварей. Моры заметили фонарики, которые мы ни на миг не гасили из-за чёрного тумана, и подняли тревогу. А мы бежали. Валили прочь отсюда, петляя узкими улочками, зажатыми меж корявых каменных стен, а те разевали пасти своих зловещих подворотен и провожали мутными окнами, за которыми таилась пустота.

Из-за угла выскочили моры, но нам понадобилось несколько секунд, чтобы расправиться с ними. Вскоре на пути попались ещё трое. Но эти были не опасны, они не могли причинить нам вреда.

Параллельно нам за домами ползло что-то чёрное. Средоточие Тьмы преследовало нас, растекалось по дорогам, желая нагнать и поглотить. Чёрный туман сгущался, и свет фонарей и кристаллов едва просачивался сквозь него. Туман хотел нас сковать, задушить и похоронить, тьма, что безраздельно царствовала тут, не желала отпускать своих пленников.

Я то бежал, то переходил на быстрый шаг, прислушиваясь к тому, что творится вокруг, и постоянно оборачивался, чтобы убедиться, что спутники мои не отстали. Гордей пыхтел, кряхтел, но всё же держал темп. Даша плелась последней, и я всё боялся, что она потеряется и пропадёт.

— Держитесь, — постоянно подбадривал я своих спутников. — Немного осталось.

Хотя откуда мне было знать, сколько осталось? Не знал я ничерта, просто бежал, куда глаза глядят, а голову мою занимала одна мысль: как бы ни нарваться на кого-нибудь, с кем мы не справимся, и не заблудиться.

И вот городские кварталы остались позади, а вместе с ними — и чёрная дымка. Мы пробрались сквозь яблоневый сад, деревья которого давно засохли, и оказались возле загородного дома. Мои спутники, особенно Даша, выбились из сил, и я понял, что дальше мы сейчас не продвинемся. Да и не знали мы, куда идти: сориентироваться в темноте было почти невозможно. Не хотелось заплутать и наткнуться на какую-нибудь жуткую тварь, вроде жнеца.

Я долго стоял, прислушиваясь и вглядываясь во тьму. Ждал, что оттуда выползет источающая туман чёрная масса или моры гурьбой повалят за нами. Но было тихо. Давящая густая тишина заволокла этот мир. Даже ветви не дрожали на ветру. И только тяжёлое дыхание моих спутников нарушало бесконечный покой этого аномального места.

Заночевали в соседнем доме, в него оказалось легче забраться. А едва серое небо над пустым городом начало светлеть, побрели дальше. Солдат больше не встречали, зато над нашими головами снова послышалось хлопанье огромных крыльев, и среди серых туч показались фигуры летающих тварей. Но эти по-прежнему не решались атаковать.

На местности я сориентировался быстро. Вокруг Ярска возвышалось несколько холмов, и я сразу определил, куда именно надо держать курс.

Когда мы вышли на утоптанную десятками ног дорогу, ведущую к бреши, у нас открылось второе дыхание. Оставшийся путь, часть которого надо было переть в гору, мы преодолели на энтузиазме. На лужайке бреши не оказалось, но Гордей достал из сумки порт и принялся крутить кольца, настраивая на нужный лад.

Даша сидела прямо в снегу — дорога отняла у неё остаток сил. Чувствовала себя девушка, как будто, не хуже, чем вчера, но пузырей на шее стало больше. А я стоял и с замиранием сердца наблюдал за Гордеем, думая о том, что если брешь не откроется, мы застрянем тут навсегда.

Но брешь открылась. Воздух привычно задрожал и заискрил, и все вздохнули с облегчением: мы выбрались, мы были спасены. Одно омрачало нашу радость: ощущение того, что все жертвы, в том числе гибель трёх светлейших, оказались напрасны. Ради чего всё? Те, за кем отправлялась экспедиция, так и остались во Сне. А люди, которых удалось спасти, вернулись в город, где бушует болезнь. Они обречены. Впрочем, умереть на родной земле лучше, чем во Сне — так скажет любой здесь.