— Я сделаю то, что вы велите, — мрачно проговорил Гордей.

Я снял со своих спутников браслеты и тоже забрал себе.

— Ты, Гордей, контролируй двор, — приказал я. — Посмотри, нет ли тут заднего хода, через который могут удрать монахи. А ты, Даша, держи главные ворота. Всех, кого увидишь, убивай без сожаления. Я зачищу здания.

Оружие и прочие наши вещи лежали в смежной комнате. Вооружившись, мы вышли в коридор и двинулись к выходу.

На лестнице столкнулись лицом к лицу с уродливым человеком в серой рясе. Он покосился на клинки у нас в руках, но продолжил идти навстречу. Поравнявшись с ним, я воткнул ему саблю в живот.

На первом этаже мы разошлись в разные стороны. Даша — к уличным воротам, Гордей — во внутренний дворик, я отправился по этажу, открывая все попавшиеся двери.

Но монахов я не находил. Их тут не было.

— Простите, вы кого-то ищете? — спросил длинный сгорбленный человек с деформированным лицом.

— Да, ищу, — я подошёл к нему. — А где все?

— Так в храме служение началось только что. Вестимо, братия вся на служение отправилась. А кто именно вам нужен?

Он не сразу обратил внимание на саблю в моей руке, а когда заметил её, попятился.

— О как! Спасибо, — я рубанул ошарашенного монаха. Тот закрыл лицо рукой, и удар пришёлся по предплечью. Монах вскрикнул. Следующий удар рассёк ему шею.

Покинув жилую часть, я направился в храм — небольшое каменное здание с двускатной крышей и квадратной в основании колокольней.

Когда я вошёл, за трибуной перед алтарём стоял человек в фиолетовой сутане и читал нараспев текст из толстой книги, лежащей перед ним. Остальные сидели на скамьях и внимали словам проповедника — они были одеты либо в серые рясы, либо в серые кафтаны. Всего — человек сорок.

Я вошёл и закрыл за собой дверь на засов.

— Эй, прекращайте проповедь, — крикнул я. — Молитесь своему богу, чтоб он принял ваши души.

Монахи повскакивали с мест и уставились на меня. Настоящее сборище уродов! Каких только тут не было: очень низкие и распухшие, как на дрожжах, длинные и неестественно худые, сгорбленные, кривые. А физиономии такие, что от одного вида их тошнило: непропорциональные, скособоченные. Словно неумелый скульптор пытался слепить человеческое лицо, но у него никак не получалось, и он бросал свои поделки, так и не довершив начатое. Но были среди них и нормальные: монахи из следственного отдела, которые тоже тут присутствовали, не имели уродств.

Прежде чем братия опомнилась, я ринулся на них. Одних я замораживал, других рубил и колол. Старался чаще орудовать клинком, чтобы не тратить магические силы. Кровавые брызги летели во все стороны, орошали скамьи. Украшенный мозаикой пол быстро покрылся красными кляксами. Я чувствовал кровь на лице и руках, а в ушах моих стояли вопли. Кто-то вопил от боли, кто-то исторгал проклятия, кто-то взывал к Господу.

А я рубил и колол, распаляясь от вида крови. Я их резал, словно беззащитных овец, словно жертв на заклании. Ни капли сожаления — лишь азарт и ярость наполняли мою душу, превращая в дикое животное.

Несколько человек бросились к выходу, но наткнулись в закрытую дверь, которую я на всякий случай ещё и заморозил. Пока они пытались совладать с засовом, я подошёл сзади. Всадил одному клинок в спину, отпихнул в сторону, второго рубанул по голове, и так до тех пор, пока возле двери не образовалась куча из десяти окровавленных трупов.

Ещё одного я нашёл в углу. Юноша примерно моего возраста с уродливым лицом пытался спрятаться. В итоге мой клинок и его настиг.

Человек в фиолетовой сутане и трое монахов выскочили на улицу через другой выход и побежали к воротам. Я вышел вслед за ними. Я не торопился, у ворот беглецов поджидала Даша. Всех четверых прошили каменные осколки.

Когда всё закончилось, я тщательно обследовал главное здание с хозяйственными пристройками, но никого не нашёл.

Жилище настоятеля располагалось в одной из пристроек. Я поднялся на второй этаж, где находились спальня и кабинет. Убранство смотрелось простовато, но элементы роскоши тут тоже присутствовали: ковёр на полу, гобелен на стене, украшенный резьбой массивный стол и шкаф во всю стену, забитый книгами в дорогих тиснёных переплётах.

Я чувствовал себя уставшим. Резня отняла много сил, как физических, так и ментальных. Хотелось спать. Кровавый азарт отпустил меня, уступив место ужасу от осознания содеянного. Во мне как будто находилось два человека: один — продукт современной мне эпохи, пропитанной гуманизмом, второй — жестокий убийца, не ведающий жалости входящий в состояние боевого транса от вида крови.

«А что если это бессмысленно? — подумал я. — Что если убийства эти не остановят Мару и не прекратят произвольное появление брешей?» Я не знал, сработает ли это — просто доверился тем странным сущностям. Я не знал, где правда, истина, где реальность.

Я посмотрел на окровавленный клинок и руки, а когда поднял взгляд, увидел за столом одноглазого старика Томаша. Он сидел на стуле с высокой резной спинкой и посмеивался.

— Какого хрена? — пробормотал я. — Что ты здесь делаешь?

Но старик не отвечал — он смеялся всё громче и громче, и меня объял ужас. Я попятился и выскочил из кабинета.Опять видения. Уже третий раз я его встречал. Третий раз покойник являлся мне.