Гордей и Даша, закутавшись в плащи, грели озябшие пальцы над спиралью. Даша всё смотрела на меня с завистью и повторяла, как повезло мне, что не мёрзну. Могу представить, как им было холодно.

Моры всё же выбили входную дверь особняка и теперь бродили по дому, а мы, замерев, слушали их тяжёлые шаги и ждали, что вот-вот твари начнут ломиться в подвал.

К радости нашей, до этого не дошло, а вскоре и шаги стихли.

Подождав ещё немного, я выбрался в дом, чтобы разведать обстановку. Внутри я существ не обнаружил, а вот на улице их было полно. Жуткие солдаты ковыляли по дороге туда-сюда, бряцая оружием и доспехами. Выходить было всё ещё опасно: толпа слишком велика для нас троих. Оставалось ждать. Стараясь не шуметь, я взял кое-какую еду, чайник, несколько одеял и спустился вниз.

Даша улеглась на скамье и укрылась одеялами. Она старалась держаться, не жаловалась, делала вид, что всё в порядке, но я-то видел, что состояние её ухудшается. Гордей был молчалив и угрюм, впрочем, как всегда.

— Когда вы начали принимать сыворотку, Даниил Святополкович? — спросил он.

Я подумал, что скрывать нет смысла, и рассказал обо всём, что со мной произошло во Сне, начиная с того момента, когда я открыл глаза и увидел перед собой беловолосую девицу.

— Ты мне не рассказывал, что видел эту девку раньше, — проговорила Даша.

— Тогда это было ни к чему, — ответил я.

— Кто она? — спросил Гордей.

— Ноэма, вторая ипостась Бытия.

— Что это значит?

— Долго объяснять... но я попробую.

Пришлось рассказывать о происшествии в Глебово, а потом — о моих приключениях в зазеркалье в ночь перед отправкой во дворец и о том, как я встретил Мастера в замке на горе. Гордей молча слушал и то и дело морщил лоб.

— Такие дела, — подытожил я. — Картина мира, какой её представляют посвящённые — ошибка, ложь, заблуждение. Называй это, как хочешь. Всё устроено совсем не так, как учит церковь. Мир живёт по другим законам, а виновниками всего происходящего являются, как это ни странно — сами же посвящённые. Возможно, тебе, Гордей, трудно осознать всё это. Ты не видел, что видел я. Но поверь, это так.

Сотник снова поморщил лоб, помолчал, обдумывая мои слова, а потом выдал:

— Похоже на ересь.

— Похоже, — кивнул я. — Но вы так слепо привыкли верить учению церкви, что даже мысли не допускаете о том, что оно может быть ошибочным. А если всё же это так?

— Я не могу рассуждать о таких вещах, — покачал головой Гордей.

— Я тоже сомневаюсь, — пробормотала слабым голосом Даша. — Но я видела собственными глазами ту девку... И как её убили, видела. А она была жива потом. Кто знает, может, она сказала правду...

— Все эти ужасы прекратятся, — продолжил я, — когда посвящённых станет меньше. А лучше, чтоб они исчезли совсем. Нужно запретить их мерзкие обряды, необходимо избавить церковь от их влияния.

— Посвящённые — один из столпов общества, — проговорил Гордей. — Они создают артефакты. Они подчиняют себе тьму.

— Да нихрена подобного. Чушь это, придуманная ими самими. А мы просто привыкли верить им на слово.

— Артефакты много кто умеет делать, — добавила в поддержку моих слов Даша.

— Это не законно, — напомнил Гордей.

— Да какая разница? — усмехнулся я. — Чем больше появится посвящённых, тем больше несчастий обрушивается на нас. Поначалу я тоже сомневался, но теперь точно это знаю. То, что я видел в зазеркалье — реальность.

— Как вы выбрались из мира мёртвых? — недоверчиво поинтересовался Гордей. — Оттуда не возвращаются.

— Кто знает, — пожал я плечами. — Ноэма вывела меня обратно. Возможно, моё время ещё не пришло.

Больше мы не разговаривали на эту тему. Я разогрел чайник на кристалло-плитке и мы принялись пить горячую воду.

Я снова поднялся наверх, осмотрел улицу со второго этажа, взял ещё кое-что из еды. Солдаты до сих пор бродили по дороге перед крыльцом, меньше их не становилось, но и в дом почему-то больше не лезли.

Начинало смеркаться. Ещё один день мы провели во Сне, ещё один бессмысленный день, который приближал нас к смерти.

— Ничего не поменялось, — сказал я, спустившись вниз. — Мор полно. Думаю, завтра надо прорываться с боем. Будь, что будет, а если останемся здесь, замёрзнете или сойдёте с ума, а так — хоть какой-то шанс. Даша, ты сможешь идти? Как чувствуешь себя?

— Нормально, — девушка поднялась и села. — Я справлюсь, всё хорошо. Я готова. Тоже думаю: сколько можно тут торчать?

Даша была бледна, под глазами появились синяки. Осмотрев её шею и плечи, я обнаружил новые пузыри. Гордей нашёл у себя такие же на предплечьях. Утром их ещё не было. Только у меня ничего подобного пока не наблюдалось. Да и чувствовал я себя превосходно.

— Тебе плохо, я же вижу, — сказал я. — Ты уверена?

— Если что, выпью твою сыворотку, — Даша слабо улыбнулась.