Когда подходил к крыльцу малютинского дворца, из-за угла выехал всадник и направился к воротам. Я лишь мельком взглянул на него, не сбавляя шага, но всадник остановился и окликнул меня. Это был Владимир.

— Доброй ночи, Владимир Дмитриевич, — поздоровался я. — На прогулку собрались?

— Не совсем... — буркнул он. — Знаешь, хотел с тобой поговорить. Только давай не здесь. На улице.

Владимир спешился, и мы вышли за ворота. Неподалёку горел фонарь на чугунном узорчатом столбе, мы отошли в тень. Боярин огляделся по сторонам. Вид у него был хмурый и настороженный.

— Ты ведь знаешь, что случилось в Высоком, так? — спросил он.

— Это ты сейчас про смерть епископа?

— Да.

— Зачем ты это сделал?

— А ты не слышал, что сказала та девица? Они несут погибель.

— Мне показалось, ты не поверил ей. Да и мне непонятно, зачем ей так безоговорочно доверять?

— А у тебя глаз нет? — недовольно проговорил Владимир. — Я сам воткнул клинок ей в горло. Сам! А она стояла как ни в чём не бывало. Её невозможно убить, как и эту... Мару. Это не люди и не моры. Это что-то другое.

— И что же это такое? У тебя есть догадки?

— Слушай, Даниил, я был слеп. Я верил в россказни посвящённых — вранью, которое они нам внушали столетиями. По пути сюда я о многом думал и многое понял. Они ведь тёмные, они впустили в себя тьму и завладели нашими умами. Девица права. Это они всему виной. И не говори, что ты сам не усомнился. Посмотри, что стало с городом, — Владимир сделал резкий жест рукой. — Думаешь, это просто так? Тут поблизости живёт целая братия уродов. Совпадение?

— Кто знает... — пожал я плечами.

— И после этого ты веришь байкам священников?

— Если честно, я не верю никому, — спокойно ответил я. — Я и сам пытаюсь разобраться, но пока информации слишком мало. А ты как считаешь? Кто это был?

— Боги. Старые боги, которых мы забыли, — Владимир вновь опасливо оглянулся. — Они вернулись, чтобы напомнить о себе.

— Те, в которых верят старобожцы?

— Нет! Ты меня не слушаешь. Старобожцы тоже поклоняются ложным богам. А это... те, о ком сейчас никто не помнит. Церковь наверняка уничтожила все упоминания о них. Но теперь они пришли снова — пришли, чтобы предупредить нас. Мир летит в бездну, повсюду — хаос и тьма. Мы должны опомниться, мы должны свергнуть тех, кто опутал нас сетями лжи, — Владимир говорил тихо, но с ненавистью в голосе.

— И что ты намерен делать?

— Остановить то, что грядёт.

— Один?

— Я постараюсь убедить других. Но это нужно остановить! Иначе Сон станет Явью. Хаос грядёт.

— Да-да, это я знаю, — вздохнул я.

— Вот. Пошли со мной. Ты тоже знаешь истину. Ты поможешь прекратить кошмар.

Я вскинул брови. Такого предложения я ожидал меньше всего.

— Понимаешь... — я задумался на секунду. — Не уверен, что всё именно так. Церкви я тоже не верю, но заниматься подобным я пока не готов. Не буду препятствовать или разубеждать тебя. Это твой выбор, но...

— Что «но»? Ты сам видел! — Владимир горячился. — Мир гибнет! Какие ещё тебе нужны подтверждения?

— И всё же я не могу просто так сорваться с места и пойти резать клириков. Надо всё обдумать.

— Так и знал, — процедил боярин. — Ну и хрен с тобой. Только когда мир развалится на куски, не говори, что я не предупреждал, — он вскочил в седло и погнал лошадь по ночной улице.

Я же вернулся в спальню. Слова Владимира выбили меня из колеи и, несмотря на усталость, я ещё долго ворочался на мягких перинах, не в силах уснуть. Какая-то смутная тревога мешала. Постоянно вертелась мысль: «Что если это правда? Что если посвящённые виноваты в странных происшествиях вокруг?». Тогда есть лишь два выхода: наблюдать, как мир летит в тартарары или взять саблю и пойти на холм в монастырь. Вот только поможет ли? Сколько надо убить посвящённых, чтобы Мара остановилась, Сон прекратился, а в Яви перестала происходить неведомая дичь?

Всё же я уснул, но вскоре меня разбудил стук в дверь. Пора было завтракать и идти на разведку.

Мы выдвинулись к базарной площади, едва рассвело. На улице мело, ветер обмораживал щёки, в лицо летели хлопья снега. Мои спутники натягивали на глаза треуголки и шапки, кутались в плащи.

Нас было одиннадцать. Первым скакал Игорь Изяславич, за ним — Дарья и Иван, за завтраком и всю дорогу эти двое держались вместе и чём-то болтали, потом — Черемские и я, а за мной — пять дружинников. Они должны были остаться с лошадьми перед аномальным районом.

На площади дежурили солдаты, охраняя улицу, ведущую в опустевшие кварталы. Тут мы оставили дружинников и лошадей, а сами двинулись дальше.

Когда вошли в район, где исчезли люди, я понял, что мир изменился. Улица, дома, деревья были прежними, но что-то стало другим — что-то такое, что возможно только почувствовать, но не передать словами. Я снова находился во Сне — в этом не было сомнений.

— Мы как будто во Сне, — проговорила Дарья. Она тоже ощутила это.

— Да, это Сон, — подтвердил Игорь Изяславич. — Значит, как я и предполагал, произошло замещение.