Я смотрел на епископа непонимающим взглядом. Я-то ждал, что меня испепелят на месте, а теперь оказалось, мне грозит всего лишь... лечебница? Простолюдина за сыворотку на костре сжигают, а я должен просто поехать в какой-то монастырь, когда будет свободное время? И всё?! Я поверить не мог.

— Конечно, — проговорил я, изобразив смирение и раскаяние. — Обязательно, Ваше Преосвященство. Я сделаю всё возможное, чтобы исцелиться и... не отвращать сердце от Господа.

— Я очень рад, сын мой, и надеюсь, что ты действительно это сделаешь... добровольно. Кстати, не знаешь ли ты, кто мог дать сыворотку той несчастной беглянке?

Я снова напрягся. Допрос ещё не окончился.

— Ты ведь осознаёшь, сколь велик грех и сколь тяжко сие преступление? — продолжал епископ. — Если в поместье кто-то продаёт людям сыворотку, это необходимо пресечь. Следственный отдел узнает об этом. Ты был с той крестьянкой и её детьми вчера вечером. Может, ты что-то слышал или видел? Может, она сама что-то говорила? Откуда ты знаешь эту женщину?

Надо было срочно дать ответ... убедительный ответ. «Думай же...» — подгонял я себя.

— Я арендовал у неё комнату, — начал я, — но мы почти не знакомы. Да... она говорила, что хочет напоить детей сывороткой, — я делал паузы, словно вспоминая вчерашний день. — Я отговаривал её. Она сказала, что знает, где достать пепельную смолу, но я не стал расспрашивать. Просто посоветовал не делать этого, и... мне показалось, она вняла моим увещеваниям. Но, к сожалению... — я развёл руками, — вразумить не удалось.

Кажется, получилось достаточно убедительно.

— Жаль, очень жаль, — покачал головой епископ. — Следовало сразу сообщить мне. Что ж, Даниил, я не буду тебя больше задерживать. Надеюсь, это не последний наш разговор.

«А я надеюсь, последний», — я встал и слегка поклонился:

— До встречи, Ваше Преосвященство.

Покинув особняк Черемских, я вздохнул с облегчением. Во время разговора с епископом чувствовал себя так, словно иду по канату над пропастью. А теперь опасность осталась позади. Получается, ничего страшного в том, что светлейший принимает сыворотку, нет. Конечно, перспектива не дожить до тридцати не радовала, но сейчас главным было то, что костёр и прочие кары мне не грозят.

Убедившись в отсутствии слежки я отправился в избу сельской целительницы в надежде, что Фрося ждёт меня там. Было уже довольно поздно, когда я добрался до назначенного места. Прислушался: вокруг ни звука. Калитка оказалась заперта: значит, внутри кто-то был. Постучался в ставни. Никто не ответил. Я подождал немного и постучался снова. Прошёлся взад-вперёд под окнами, забарабанил в третий раз.

— Кто? — спросил за забором знакомый голос.

— Егор, открывая, это я, Дан... Александр, — ответил я, чуть не запутавшись в своих именах.

Калитка со скрипом отворилась.

Когда я вошёл в горницу, освещённую одинокой лучиной, Фрося тут же бросилась мне на шею и расплакалась.

— Слава Богу, — повторяла она. — Ты вернулся. Не бросил. Я боялась, что ты не придёшь. Алёша умер.

— Маня как? — спросил я.

— Кажется, нормально. У неё с Егором какие-то чёрные прожилки появились. Я как увидела, испугалась, ну и убежала. Думала, погонятся за нами. Не заметили.

Я осмотрел Егора и Маню, которая лежала на печи и испуганно таращилась на меня глазами-блюдцами. На коже её больше не было черноты.

— Так, слушайте сюда, — сказал я Фросе и Егору. — Самое главное вы сделали: из поместья бежали. Теперь всё будет хорошо. Погоню за вами никто не отправит: людей у помещика мало. Единственная опасность сейчас — это моры, которых полным-полно в окрестностях. Ночью опасно в двойне, но ждать до утра мы не можем. Да и пока я рядом, вам бояться нечего. Лошади живы. Осталось запрячь сани, погрузить вещи и выдвигаться в путь. Надеюсь, до первых петухов мы это сделаем. Как и договаривались, я провожу вас до Ярска, и там наши пути, скорее всего, разойдутся.

— Мы не поедем в Ярск, — проговорила Фрося. — Боюсь, что там нас найдут. Мы отправимся в Одолянское или Златолужское княжество. Там, говорят, много вольных. Я скажу, что мы — тоже из вольных. Переселенцы.

— Тебе виднее, — согласился я. — А сейчас нельзя терять ни минуты.

Мы с Егором пошли собираться, а Фрося осталась в доме целительницы. Лошади чувствовали себя хорошо, гораздо лучше, чем утром. Значит, проблем возникнуть не должно. В сани мы загрузили мешки с зерном, поверх которых Егор пристроил прялку и ткацкий станок. Из утвари взяли по минимуму. Я отдал пацану одно из трофейных ружей, пороховницу и пули. Если поедут к вольным, оружие пригодится. Егор не умел стрелять, но обещал, что научится.

Мы не успели собраться, когда я услышал, как кто-то барабанит в калитку. Я велел парню сидеть тихо, а сам вышел во двор, гадая, кто мог наведаться в столь поздний час. Неужели помещик решил ещё раз проверить избу?

Я открыл калитку. Передо мной стояла Дарья. Она держала под узды свою белую лошадь и улыбалась.

— Так вот, значит, где ты обосновался, — произнесла девушка. Судя по голосу, она была слегка под градусом.

— Давно здесь живу, а что ты тут делаешь? Не спится? — спросил я.