— Ну а ты расскажешь что-нибудь о себе? — спросила Дарья. — Почему ушёл из дома?

— Ну... меня все ненавидели, презирали, да и вообще пытались убить. Устал от этой нездоровой атмосферы.

— За что же тебя хотели убить? — удивилась Дарья.

— Я же был бесталанным. Или ты никогда об этом не слышала? Я не владел чарами, и меня считали незаконнорожденным.

— Может, и слышала. Забыла. Как-то не вникала в личную жизнью княжеской семьи. Но теперь-то ты владеешь чарами, значит, ты — светлейший.

— Только они какие-то странные.

— Твои чары — тёмные.

— Ты тоже это заметила?

— Конечно! У тебя в глазах появляется темнота. Если хоть раз такое увидишь, ни с чем не спутаешь. А я видела. Мой дед тоже на старости лет начал принимать сыворотку. И сколько бы епископ не стращал погибелью души и вечной Бездной, дед слал его в эту саму Бездну и говорил, что вертел все эти угрозы на... в общем, ты понял

— Так и говорил? — удивился я. — Епископу? Смелый у тебя был дед. Вот в кого ты такая, оказывается.

— Он научил меня почти всему, что умею, — печально вздохнула Дарья. — Вот только быстро сошёл с ума и последний год жизни валялся в кровати, ходил под себя, и выл ночами на весь дом.

— Ну если уж им следственный отдел не заинтересовался, то мной и подавно не будет заниматься, — рассудил я.

— Не знаю, не знаю... Я бы советовала тебе быть осторожнее с этим, — девушка серьёзно посмотрела на меня. — Раньше всё было совсем иначе. После того, как Марцелл XIII стал первосвященником, следственный отдел лютовать шибко начал. Постоянно кого-то казнят. Я слышала, в Монтверне и Венцборке были суды над светлейшими. У нас, в Моравии, до такого ещё не дошло, но кто знает? Я предпочитаю от следаков держаться подальше. Они к чему угодно могут прицепиться. А тебе и подавно не стоит им попадаться. Не знаю, насколько это правда, но говорят, лет двести церковь так не лютовала, как последние три года.

— Лет двести?

— Ну да, с тех пор, как началась эра Процветания.

— Так вот что случилось, оказывается, — пробормотал я.

— Ты про что?

— Да так, не бери в голову.

Всё сходится. Церковь усилила репрессии, и если посвящённые действительно как-то влияют на происходящее во Сне, их активная деятельность могла явиться причиной появления брешей. А ещё Ноэма говорила, что посвящённых стало слишком много...

Я до сих пор не понимал, как это работает, зато понял, что тут нельзя рассуждать привычными мне категориями. В мире этом действовали совершенно иные причинно-следственные связи. Вот только объяснил бы мне их кто. А то ведь, кажется, даже местные не знают, что и почему происходит в их мире.

Больше мы с Дарьей почти не разговаривали. Я скакал впереди, внимательно глядя по сторонам. Девушка ехала сзади. Лошади бежали рысью. Надо было торопиться. Чешуйчатые могли добраться до Бережков раньше нашего обоза, и тогда этот путь тоже окажется закрыт.

Так мы и доехали до особняка. Караван уже собирался выдвигаться в путь.

А где-то через пару часов мы снова были возле переправы. Никто не знал, насколько прочный тут лёд и выдержит ли он гружёные сани, а потому приходилось действовать на свой страх и риск. Все спешились и цепочкой перевели лошадей на другую сторону, затем медленно, по одному, двинулись сани. Вначале — возок епископа, в котором лежали два мёртвых тела, потом — сани с провиантом и вещами.

Я, Василий Васильевич и Игорь Изяславич стояли на берегу, наблюдая за ходом переправы. Дело было почти закончено. Остались лишь трое саней, под завязку гружёные мешками с зерном. Первые выехали на лёд, мужик в тулупе медленно вёл под узды лошадь, которая шагала по утоптанной дороге.

Лёд держал, и казалось, всё будет в порядке. Но вдруг следующий возница, не дожидаясь, пока впередиидущие сани пересекут реку, погнал лошадь вперёд. Да так погнал, что начал стремительно догонять первого. За ним сорвались с места последние сани.

— Э, вы чего творите! — гаркнул во всё горло Василий Васильевич и замахал руками. — А ну назад, дурни! Куда всей гурьбой попёрли?

Но мужики не останавливались. Они тоже что-то кричали нам, но мы не могли разобрать. И тут мы поняли, что стало причиной суматохи: на противоположном берегу показалась огромное существо. Оно гналось за телегами.

Лошади ускорили бег, все три телеги одновременно оказались на середине реки. А в это время жуткий монстр с тремя пастями сбежал вниз и тоже оказался на льду. С громогласным рычанием он рвался вперёд, и лёд затрещал под его лапами.

Огромный монстр лежал в снегу. На его лапах до сих пор бугрился лёд. Кожа со всех трёх голов слезла, обнажая черепа, покрытые чёрной вязкой жижей из расплавившихся мышц и сухожилий, а в левом боку зияла дыра, сквозь которую проглядывали обломки рёбер. Тьма больше не пылала в глазницах — существо было мертво.

Монстр провалился сразу, едва оказавшись на льду. Провалились и телеги вместе с лошадьми, возницами и грузом. Холодная вода поглотила всё и всех. Вот только для моры река не стала помехой: существо пробежало по дну и выскочил прямо на нас. Однако мы уже были готовы к встрече, и едва три уродливые пасти показались на поверхности, на них обрушились наши чары. Монстр всё же добрался до берега, но тут ему и пришёл конец.