Впереди показались крыши изб, и вскоре мы оказались в деревне. Я велел останавливаться и найти дом, где можно переждать ночь. Ехать дальше в темноте я не собирался: риск слишком велик.

Деревня оказалась заброшенной. Непохоже было, что она пережила нашествие: трупов на улице я не видел. Скорее всего, жители просто испугались и уехали.

Изба нашлась быстро. Внутри было холодно, но топить мы не стали. До рассвета оставалось часов пять, надеялись: перетерпим. Егор и Маня забрались на печь. Мы с Фросей уселись за стол. Оба ружья заряженными стояли у стены. Так мы и сидели в холодной горнице при свете фонаря. Фрося дрожала от страха.

— Всё хорошо будет, — я взял её за руку. — Тут нас не достанут. А утром продолжим путь.

— Мне страшно, — тихо проговорила она. — Порой мне кажется, я зря это затеяла. Вдруг Господь накажет? Я боюсь. Эти твари повсюду. Когда шли от поместья, я видела одну. Думала: нам конец. Да и что теперь с нами будет? У нас есть хоть один шанс? У Машеньки есть будущее? У Егора есть? А у меня?

— Если бы ты осталась в поместье, у вас точно не было бы будущего, — проговорил я. — А так: всё возможно. Мне кажется, вам повезёт. Знаешь ведь, сколько народу померло? А вы живы всем смертям назло. Судьбы благоволит вам. Как знать, вдруг за чередой бед ждёт что-то хорошее?

— Ты правда в это веришь?

Что я мог ответить? Да не особо. Но надеялся я всей душой. Может, хотя бы у них всё сложится в этом поганом мире? Фрося и так настрадалась за свою короткую жизнь. Должно же ей однажды повезти? Тогда мои труды не напрасны. А может, это бегство от неизбежного не имело никакого смысла? Ведь всех нас ждёт одно. Рано или поздно. А для Егора и Машеньки — скорее рано. Сыворотка надолго не продлит жизнь.

— Я... верю, — произнёс я. — У вас всё будет хорошо.

Ночную тишину нарушил треск ломающейся доски во дворе. Я вскочил, нацепил фонарь, схватил пистолеты и выбежал на крыльцо. Ворота были распахнуты, существо с красными глазами парило над землёй. Оно пришло за нами.

Кожа моя тут же покрылась льдом. Жнец как-то воздействовал на меня, и моя магическая защита сопротивлялась этому эффекту. Глаза тоже заледенели, и картинка помутнела. Я выстрелил. Но жнец не упал, он продолжал медленно двигаться ко мне.

Я вытащил саблю и пошёл навстречу. Лёд на коже становился толще. Он трескался. Своими красными глазами жнец выжигал мою броню. Я выставил вперёд руку, направил в него потоки холода, но они не подействовали. Существо приближалась. В вытянутой руке я ощутил боль.

Я видел лишь красные глаза, испепелявшие меня смертоносными лучами. Я сосредоточился на защите, но та не выдерживала, и кожу словно жгло огнём. А я шёл навстречу жнецу, сжимая саблю. Я должен был убить его, но боль разливалась по телу, скручивая меня в бараний рог. Силы были на исходе.

Я лежал лицом в снегу. Лицо горело огнём, но ещё сильнее болели руки. Их словно держали на раскалённой сковороде. Я всё-таки вонзил клинок в красноглазое существо. Вот только что произошло потом, я не помнил. Слышал выстрел, потом голоса...

Меня перевернули на спину.

— О, Господи! Что с тобой случилось? Ты жив? — причитала Фрося. — Пожалуйста, не умирай! Ответь что-нибудь.

— Надо в избу отнести, — предложил стоявший рядом Егор.

Меня потащили. Заволокли на крыльцо, как мешок с картошкой, потом — в горницу.

— Как же больно, — пробормотал я. Моё тело разрывало на куски. Боль была знакомой: именно так я чувствовал себя, когда первый раз получил сыворотку и тогда, когда проснулся среди ночи в Перепутье.

— Как тебе помочь? Мы можем что-то сделать? — проговорила взволнованно Фрося.

— Сыворотка, — пробормотал я. — Во внутреннем кармане. Одну каплю на язык.

Фрося сделала всё, как я сказал. После того, как раствор пепельной смолы попал в мой организм, я почувствовал облегчение, а потом и вовсе отключился.

Когда я проснулся, было уже светло. Первым делом я увидел Фросю, которая сидела рядом на кровати. Егор тоже был тут. Он расположился на лавке у стены.

Я поднялся и сел. Чувствовал себя прекрасно, силы вернулись, энергия вновь переполняла меня, боли как не было.

— Уже рассвело, — я поглядел в окно. — Надо ехать. Я долго спал?

— Слава Богу, с тобой всё в порядке, — Фрося обняла меня. — Мы боялись за тебя, очень боялись.

— Всё хорошо, — произнёс я. — Что со мной случится? Но задерживаться нам тут не стоит. Лошади готовы?

Я посмотрел на свои кисти рук. Они были покрыты рубцами, как после ожога. Я ощупали лицо: на левой скуле тоже бугрились шрамы. Схватка со жнецом не прошла бесследно.

— Всё готово, — ответил Егор. — Мы ждали, когда ты очнёшься.