Я уже была одета в бледно-лиловый наряд подружки невесты, но серьезно подумывала о том, чтобы вернуться домой и переодеться во все черное. В конце концов, это должны были быть похороны счастья Уатта Костелло.

Мама продолжала следовать за мной до двери.

— Послушай, я знаю, что она немного ошеломлена…

Я резко обернулась, подняв ладонь, чтобы она не продолжала.

— Нет, она не ошеломлена. Она для меня полная и абсолютная сука, как и ты. Всю свою жизнь я пыталась тебя усмирить. Ты работала со мной до мозга костей, чтобы эта свадьба была именно такой, какой она хотела. Она даже не пригласила меня на свой девичник и практически заставила меня расстаться с единственным мужчиной, который мне действительно дорог.

— Дорогая…

— И не только это, — я повысила голос, надеясь, что Тринити сможет услышать, — но когда миссис Холланд обвинила меня в попытке убить ее дочь, вы просто поверили ей на слово. Габриэлле потребовалось лично прийти к вам и сказать, что это неправда, и даже тогда у вас не хватило духу взять трубку и извиниться за свое поведение. Тем не менее, вы знали, что я появлюсь здесь сегодня. Я задолбалась. С тобой покончено. С Тринити покончено. Покончено со всей этой семьей. Ты не стоишь моей любви, моего сострадания, моей вечной преданности. Ты не стоишь всего того, что я даром тебе даю, потому что ты не возвращаешь ни грамма обратно.

— Несси, подожди! — Мама плакала.

Я не слушала.

Я вышла, направляясь к своей машине. Уезжая из места, которое заставляло меня чувствовать себя такой слабой, такой неадекватной, я почувствовала странное чувство спокойствия, нахлынувшее на меня.

Наконец-то я взяла на себя ответственность за свою жизнь.

Нет больше Грязной Несси.

Меня больше никто не собирался подводить.

Мне потребовалось много усилий, чтобы не вернуться домой и не переодеться, но, в конце концов, я не хотела вызывать еще большую сцену, появившись в образе чьей-то вдовы.

Карма уже хорошо и жестко достала мою сестру, отказав ей в визажисте, на которого она рассчитывала.

Я пришла в церковь рано и заметила Бира, Круза и Роба, стоящих на лужайке перед домом в своих смокингах и смеющихся над чем-то.

Когда Бир заметил меня, он помахал мне, чтобы я подошла. Я не могла развернуться и бежать, даже если бы хотела этого, поэтому я двинулась к ним.

С каждым моим шагом узлы в животе становились все туже и болезненнее. Вид Круза, такого лихого, такого великолепного, заставил вес нашего разрыва давить на мою грудь.

Я остановилась в нескольких футах от них и улыбнулась. 

— Как дела?

— Отлично, — просиял Роб.

— Потрясающе. — Бир ухмыльнулся.

— Хорошо, — криво отрезал Круз.

— Ты прекрасно выглядишь, — предложил Роб.

— Спасибо.

— Правда, мама. Как принцесса. Я люблю тетю Тринити, но, честно говоря, ей должно быть хреново идти по проходу, зная, что женщина позади нее в десять раз красивее.

Я сжала руку Бира. 

— Ой. Это самая милая и в то же время самая грубая вещь, которую я когда-либо слышала. Спасибо.

Роб посмотрел между нами тремя, озорная ухмылка окрасила его губы.

— Эй, Бир, почему бы тебе не пойти со мной, чтобы убедиться, что дядя Уатт не напьется до комы?

Бир рассмеялся. 

— Хорошо. Но значит ли это, что ты дашь мне глоток пива, как и обещал?

Лицо Роба побледнело, и он посмотрел на меня невинным взглядом. 

— Я понятия не имею, о чем он говорит.

— Смотри приятель, ты еще не вышел из своего возраства. — Я пошевелила пальцем в его сторону, и вот так мы с Крузом остались одни.

Было мучительно неловко. Особенно потому, что я пыталась звонить ему несколько раз и каждый день писала ему сообщения, а он все игнорировал.

Я не знала, как тот, кто утверждал, что я ему нравлюсь, мог так полностью игнорировать меня. Я не знала, как его душа не истекала кровью по всему матрасу каждую ночь перед сном.

Я не могла вынести боль от того, что я не с ним.

Он держал меня холодным, настороженным взглядом.

— Эй, — сказала я.

— Привет.

— Как поживаешь?

— Ты спрашивала об этом несколько минут назад, — заметил он.

Я пыталась найти способ извиниться. Нет, в том, чтобы попросить его забрать меня обратно, но он усложнял это.

— Разве мы не можем быть друзьями? — Я спросила.

Круз смотрел на меня своими темно-синими глазами с густыми ресницами, о которых я не могла перестать мечтать, поправляя галстук-бабочку на его смокинге.